ПЕТР (ПОЛЯНСКИЙ)

сщмч. Петр (Полянский)

Память 27 сентября в день кончины, в Соборах новомучеников и исповедников Российских, Московских святителей и Воронежских святых [1]

В миру Полянский Петр Фёдорович, родился 28 июня 1862 года в селе Сторожевом Коротоякского уезда Воронежской епархии в благочестивой семье приходского священника.

В 1885 году он по первому разряду закончил полный курс Воронежской Духовной Семинарии и был определен на должность псаломщика при церкви села Девицы в родном ему Коротоякском уезде. Два года спустя будущий Местоблюститель Патриаршего Престола был принят вольнослушателем, а после сдачи экзаменов - студентом Московской Духовной Академии. В студенческие годы он, по воспоминаниям его сокурсника митрополита Евлогия, отличался благодушием, покладистостью, доброжелательностью [2]. Академию он закончил в 1892 г. со степенью кандидата богословия, полученной за курсовое сочинение "О пастырских посланиях", и был оставлен при Академии помощником инспектора.

Одновременно с исполнением многотрудных и хлопотных обязанностей помощника инспектора будущий святитель безвозмездно преподавал Закон Божий в частном женском училище Сергиева Посада. Помимо этого он проходил еще должность секретаря Общества спасения на водах. При большой загруженности церковными и общественными послушаниями Петр Федорович Полянский находил время и для научных занятий, работал над магистерской диссертацией на тему: "Первое послание св. Апостола Павла к Тимофею. Опыт историко-экзегетического исследования", которую успешно защитил в 1897 году.

В 1895 году будущий святитель - в должности церковного старосты у себя на родине, в селе Сторожевом Воронежской епархии. За особое усердие в благоукрашении приходского храма Богоявления он был удостоен архипастырской признательности.

В 1896 году он в течение недолгого времени преподавал греческий язык в Звенигородском духовном училище.

В декабре 1896 года Указом Святейшего Синода Петр Федорович Полянский был назначен смотрителем Жировицкого духовного училища.

Ревность о деле Божием, замечательные административные способности сделали из него прекрасного труженика на ниве церковного административно-педагогического служения. Будущий святитель привел Жировицкое духовное училище, по отзыву ревизора Нечаева, в блестящее состояние. За усердную и плодотворную службу он был в 1899 году удостоен ордена св. Станислава 3 степени, а в 1903 г. пожалован тем же орденом 2 степени.

В Жировицах, как и ранее в Сергиевом Посаде, священномученик Петр служение Церкви сочетал со служением обществу, участвуя в первой всероссийской переписи населения, исполняя обязанности члена-соревнователя Попечительства о народной трезвости, почетного мирового судьи Слонимского округа. 10 лет будущий митрополит трудился в Жировицком училище, в стенах древней обители, одного из форпостов Православия на западе России.

Служение в синодальном Учебном комитете

В 1906 году он был перемещен в Санкт-Петербург, на должность младшего помощника правителя дел Учебного Комитета при Святейшем Синоде; впоследствии он стал членом Учебного Комитета, исполняя главным образом обязанности ревизора духовных учебных заведений. При переводе из Жировиц в Петербург священномученик Петр обнаружил подлинно христианское бессребренничество; жалование его убавилось в два с половиной раза; он лишился казенной квартиры, какую имел при училище. И это его новое недостаточное жалование оставалось неизменным вплоть до 1915 года, когда он уже был высокопоставленным чиновником, имея чин действительного советника.

В 1915 году, когда в разгаре была инфляция, его будущий заместитель, а в ту пору начальник, Председатель Учебного Комитета, архиепископ Сергий (Страгородский) ходатайствовал перед директором Хозяйственного управления при Святейшем Синоде о повышении ему жалования "в размере разнести между настоящим его содержанием и тем, каким он пользовался по должности смотрителя Жировицкого духовного училища, то есть в размере 1300 рублей разности в содержании и 390 рублей квартирных, всего же в размере 1690 рублей в год". [3].

За время служения в Учебном Комитете священномученик Петр объездил с ревизиями едва ли не всю Россию, обследовав состояние духовных семинарий, епархиальных женских училищ в Курской, Новгородской, Вологодской, Костромской, Минской и в ряде других епархий, побывав в Сибири, на Урале, в Закавказье. И после каждой такой поездки им собственноручно составлялся подробный, обстоятельный отчет, в котором предлагались уместные меры по улучшению состояния обследованной школы.

В Петербурге священномученик Петр близко познакомился с архиепископом Литовским Святителем Тихоном. Еще со времени службы в Московской Духовной Академии он был в дружеских отношениях с будущим Патриархом Московским Сергием. Так Господь промыслительно соединил его узами дружбы с двумя другими Предстоятелями Русской Церкви периода гонений на нее.

За выдающиеся успехи на поприще церковного административно-педагогического служения Петр Федорович Полянский в 1916 году был пожалован высоким орденом св. Владимира

В 1917 году Россия и Русская Православная Церковь вступили на путь тяжких испытаний. Вскоре после прихода к власти большевиков, в январе 1918 года, был издан Декрет об отделении Церкви от государства, который среди прочих дискриминационных мер, лишал Церковь прав юридического лица и предусматривал конфискацию всего церковного имущества, финансирование из казны всех церковных учреждений, в том числе и Учебного Комитета при Святейшем Синоде, прекратилось.

Участник Поместного Собора 1917-1918 гг.

В 1918 году Учебный Комитет был закрыт, и священномученик Петр переехал в Москву, где принял участие в деяниях Поместного Собора, состоя в его секретариате. На Соборе было возобновлено его близкое знакомство со Святейшим Патриархом Тихоном.

Епископ Подольский

В 1920 году Патриарх Московский и всея России Тихон (Белавин) предложил священномученику Петру принять постриг, священство и епископство и стать ему помощником в делах церковного управления. Предложение это было сделано в пору кровавых гонений на Церковь, когда замучены были уже тысячи священнослужителей и более десяти архиереев, когда епископство, как и в древние времена, сулило не почет и безбедную жизнь, а голгофские страдания. И священномученик Петр отнесся к призыву Первосвятителя как к призыву свыше, от Бога. В ту пору он жил в Москве, в доме своего брата, священника церкви Николы-на-Столпах Василия Полянского. Поведав брату и родным о предложении Святейшего Патриарха, он сказал: "Я не могу отказаться. Если я откажусь, то я буду предателем Церкви, но когда соглашусь, - я знаю, я подпишу сам себе смертный приговор".

Так, в 58-летнем возрасте он принял постриг и благодать священства от руки митрополита Сергия.

25 сентября 1920 года хиротонисан во епископа Подольского, викария Московской епархии, хиротонию возглавил Святейший Патриарх.

Сразу после хиротонии епископ Петр был арестован и сослан в Великий Устюг. Там он жил вначале у знакомого священника, потом в сторожке при городском соборе. В ссылке он имел возможность совершать Божественную литургию в сослужении великоустюжского духовенства.

После освобождения Патриарха Тихона из-под ареста многие сосланные и томившиеся в заключении архиереи и священники получили возможность вернуться к своему служению. Среди них был и епископ Подольский Петр. Возвратившись в Москву, он стал ближайшим помощником Первосвятителя, был возведен в сан архиепископа (в 1923 г.).

По возвращении Святейшего Патриарха Тихона к церковному управлению, приходы, захваченные обновленцами, переходили под омофор Первосвятителя; священники, подчинившиеся раскольническому ВЦУ, приносили покаяние в совершенной ими измене. Перед угрозой потери влияния и власти, предводители раскола ищут объединения с Патриаршей Церковью, надеясь при поддержке гонителей Церкви - гражданских властей - возглавить ее. В окружении Святейшего Патриарха часть епископов готова была искать компромисса с раскольниками; но среди архиереев, твердо выступивших тогда против каких бы то ни было уступок обновленцам, был священномученик Петр. На совещании епископов, состоявшемся в Свято-Даниловом монастыре в конце сентября 1923 г., он высказывался против компромисса с раскольниками. И эта линия церковной политики победила.

Крутицкий митрополит

В 1924 году возведен в сан митрополита, назначен митрополитом Крутицким и включен в состав Временного Патриаршего Синода.

Местоблюститель Патриаршего Престола

Незадолго до своей блаженной кончины, в день Рождества Христова, Святейший Патриарх Тихон (Белавин) составил новую редакцию своего Завещания о преемстве Патриаршей власти в условиях, когда невозможно было созвать избирательный Поместный Собор.

Новая редакция Завещания гласила:

12 апреля 1925 г. собором 37 русских иерархов, присутствовавших на отпевании Патриарха Тихона, митр. Петр был избран Местоблюстителем Патриаршего Престола.

Каноничность местоблюстительства митр. Петра остальным епископатом Русской Церкви была признана не сразу. Многие еще недоумевали, как мог недавно посвященный во епископа Петр стать Местоблюстителем, тем более, что он в Патриаршем завещании был последним кандидатом. Но обстоятельства были именно таковы, что ни митрополит Кирилл, ни митрополит Агафангел не имел этой возможности, вследствие чего обязанность управлять Церковью легла на митрополита Петра, который тоже был местоблюстителем очень недолго, всего семь месяцев, до 10 декабря 1925 г.

Епископат Русской церкви был не расположен к нему за его очень быстрое возвышение. Многие были убеждены в том, что он достиг этого возвышения посредством настойчивого сближения с Патриархом, но деятельность митрополита Петра показала, что Патриарх не ошибся, указав его, ибо он оказался стойким и мужественным руководителем вверенного ему корабля Русской Церкви.

В тот момент, когда митрополит Петр принял управление Церковью, основной и ближайшей задачей его была борьба против обновленчества, так как обновленцы в то время еще не сложили своего оружия и точили мечи для новых боев, хотя огромное большинство духовенства и мирян уже поняло настоящую сущность обновленчества.

Ожидался так называемый 3-й Поместный Собор 1925 года, к которому обновленцы усиленно готовились, проводя повсеместно епархиальные собрания для выбора делегатов на этот собор. Они всячески зазывали православных принять участие в этих совещаниях, а через них и в самом соборе для решения всех спорных вопросов "в духе мира и любви".

Став предстоятелем Русской Православной Церкви, митрополит Петр 28 июля 1925 г. обратился с посланием к "Архипастырям, пастырям и всем чадам Православной Российской Церкви", в котором предупредил о новой тактике обновленцев и дал ясные указания о том, как относиться к ней.

Справедливо опасаясь того, что красивые слова о мире и единении могут некоторых ввести в заблуждение, хотя бы на время, и это время будет использовано обновленцами в своих целях, Местоблюститель оттенил, что по отношению к обновленцам может вставать вопрос не о соединении, а только о покаянии их и о возвращении в лоно Православной Церкви "при том условии, если каждый из них отречется от своих заблуждений и принесет всенародное покаяние в своем отпадении от Церкви".

В том же послании митрополит Петр кратко характеризовал основные пункты их заблуждения: самочинное отступление от законной иерархии, незаконное осуждение Патриарха, извращение и нарушение церковных правил, самовольное решение вопросов особой важности, которые Вселенская Церковь считает для себя законом, подлежащим пересмотру не иначе как только на Вселенском Соборе (к таковым вопросам относятся дозволение брачного епископата и второбрачие клириков).

Митрополит Петр в своем послании прямо называет подготовляемый обновленческий собор "лжесобором" и предупреждает православных против какого-либо принятия участия в подготовке к нему.

Те же мысли развивает он и в своем обращении к "о.о. Благочинным, причтам и приходским советам Ленинградской Епархии" от августа 1925 г., в котором пишет:

О том, какое действие возымели воззвания митрополита Петра, можно судить даже по отзывам его заклятых врагов - обновленцев, в частности, по статье профессора Титлинова, напечатанной в обновленческом журнале "Вестник Священ. Синода" 1926 года, № 7, с. 5 (статья "что было сделано для церковного мира").

Этот профессор пишет:

Для того, чтобы правильно понять и оценить деятельность митрополита Петра необходимо помнить, что в этот период без помощи компетентных и авторитетных лиц на местах разбираться в церковных делах было не особенно легко, так как замысел обновленцев был замаскирован. Они всячески старались показать себя борцами за мир церковный и охотно соглашались отказаться от многих из своих прежних установок, якобы ради мира, а не из-за бессилия. Тогда далеко не всем было понятно, что участие в соборе представителей патриаршей церкви обновлецам было нужно только для того, чтобы за счет православных поднять свой утерянный авторитет и прикрывшись ими, как ширмой, получить как бы некое право на продолжение церковной смуты. При этом они могли совершенно не опасаться влияния православных на результат работы собора, так как явное засилие обновленцев на соборе разными путями было обеспечено, а вместо единения подготовлялось порабощение православных.

Естественно, что линия поведения митрополита Петра не устраивала обновленцев и они обвиняли его в том, что он будто бы "воскрешает средневековую теорию папской безаппеляционности" и без собора производит суд над собором.

Своего отношения к обновленчеству митрополит Петр не изменил до конца.

В обновленческих газетах и журналах развязана была кампания травли Местоблюстителя Патриаршего Престола. Его обвиняли в сношениях с церковной и политической эмиграцией, в контрреволюционных настроениях и антиправительственной деятельности. Своего пика эта кампания достигла в той провокации, которую устроил Александр Введенский на обновленческом лже-cоборе, состоявшемся в октябре 1925 г.

Незадолго до "собора" обновленческим Синодом в Уругвай был направлен Николай Соловей с титулом епископа Южной Америки. Через два месяца после выезда он выступил с заявлением, которое можно было расценить как свидетельство о раскаянии в грехе раскола. Прошел год - и Соловей прислал на имя лже-собора письмо, которое и было оглашено на нем: "Мое прегрешение перед Священным Синодом заключается в следующем: 12 мая 1924 г., за 4 дня до моего отъезда за границу, я имел двухчасовое совещание с Патриархом Тихоном и Петром Крутицким. Патриарх Тихон дал мне собственноручно написанное письмо следующего содержания: 1) что я принят и возведен в сан архиепископа; 2) что Святая Церковь не может благословить великого князя Николая Николаевича, раз есть законный и прямой наследник престола - великий князь Кирилл".

Грубая клевета на Патриарха и Митрополита Петра дала Введенскому повод для недостойной остроты: "Оказывается, что тихоновский корабль плавает в международных водах, и трудно сказать, где главные капитаны: за рубежом или на Крутицах." Под его диктовку была составлена резолюция: "Собор констатирует непрекращающуюся связь тихоновщины с монархистами".

Домогаясь устранения местоблюстителя, обновленческие авторы публикуют в Известиях такую характеристику первоиерарха:

В недолгое время своего первосвятительского служения в Москве митрополит Петр часто совершал Божественную литургию в московских приходских и монастырских церквах. Особенно он любил бывать в Свято-Даниловом монастыре, арестованного священноархимандрита которого, архиепископа Феодора (Поздеевского), Местоблюститель высоко ценил за его непоколебимое стояние на страже Православия, за неукоснительное следование канонам, за обширную богословскую образованность и глубокий ум.

Священномученик Петр помогал многим заключенным и сосланным. Он сам отправлял деньги митрополиту Казанскому Кириллу (Смирнову), архиепископу Никандру (Феноменову), своему предшественнику по Крутицкой кафедре, томившемуся в ссылке в Туркестане, секретарю Патриарха Тихона Петру Гурьеву и другим изгнанникам. Получая после службы деньги. Митрополит Петр обычно сразу отдавал их для пересылки в тюрьмы, лагеря и места ссылки. Он дал благословение приходским причтам жертвовать в пользу заключенных священнослужителей.

И эта его деятельность вызывала крайнее недовольство гонителей Церкви. В ГПУ был выработан план по устранению Митрополита Петра и учинению нового раскола. Своим орудием враги Церкви избрали несколько честолюбивых архиереев во главе с епископом Можайским Борисом (Рукиным), к этой группе принадлежал и архиепископ Екатеринбургский Григорий (Яцковский), впоследствии возглавивший ее. Представители ГПУ в беседах с епископом Борисом предлагали ему образовать инициативную группу и подать от ее имени ходатайство во ВЦИК о легализации Высшего Церковного Управления, одновременно издав обращение к пастве, в котором будет подчёркнуто вполне сочувственное отношение Церкви к политике Советского правительства. После чего, уверяли епископа Бориса, Высшее Церковное Управление, епархиальные управления и православные общины будут легализованы. Епископ Борис согласился со сделанным предложением, но заявил, что один он ничего сделать не сможет, и направил представителя ГПУ к Патриаршему Местоблюстителю, рекомендуя Митрополиту Петру принять предложение ГПУ. Но Местоблюститель отверг предлагаемую ему сделку; несмотря на это, епископ Борис не прекратил своих переговоров в ГПУ, одновременно домогаясь у Митрополита Петра созыва Архиерейского собора, на котором планировал отстранить Предстоятеля Церкви от Местоблюстительства. На настойчивые домогательства епископа Бориса митрополит Петр отвечал: "Власти несомненно не допустят никакого свободного собрания православных архиереев, не говоря уже о Поместном соборе".

Представители ГПУ так формулировали свои условия, при выполнении которых они обещали нормализовать юридическое положение Церкви:

1. издание декларации, призывающей верующих к лояльности относительно советской власти;
2. устранение неугодных власти архиереев;
3. осуждение заграничных епископов и
4. контакт в деятельности с правительством в лице представителя ГПУ.

Митрополит Петр решил составить декларацию, адресованную советскому правительству, в которой он собирался показать, какими он видит отношения Церкви с государством в сложившихся обстоятельствах. По черновому проекту Местоблюстителя текст декларации написал епископ Иоасаф (Удалов). Документ этот не был передан властям, поскольку митрополит Петр считал недостойным для Церкви передавать его через представителя ГПУ, а хотел для этого встретиться с главой правительства.

Проект декларации, адресованной в Совет народных комиссаров СССР, заканчивался такими словами:

Этот документ попал в руки властей только после изъятия его при обыске у Местоблюстителя, но умонастроение Митрополита Петра было хорошо известно властям. Они вполне понимали, что им не удастся сделать из него орудие в исполнении своих разрушительных для Церкви замыслов. 11 ноября 1925 года комиссия по проведению декрета об отделении Церкви от государства при ЦК ВКП(б) постановила:

В конце ноября проведены были массовые аресты священнослужителей, близких Митрополиту Петру. Среди арестованных в ноябре и декабре 1925 г. были епископы Амвросий (Полянский), Тихон (Шарапов), Николай (Добронравов), Гурий (Степанов), Иоасаф (Удалов), Пахомий (Кедров), Дамаскин (Цедрик), а также бывшие обер-прокуроры Святейшего Синода Владимир Саблер и Александр Самарин. Местоблюститель видел, что неминуем и близок его арест. Предвидя самые худшие последствия для себя, он 5 и 6 декабря 1925 г. составил два документа. В первом из них он писал:

В распоряжении, составленном днем позже, 6 декабря, говорилось:

В эти скорбные дни Местоблюститель Патриаршего Престола составил также нечто вроде завещания, в котором он излагал свое видение положения Церкви и призывал пастырей и всех верных чад церковных хранить верность Спасителю, свято блюсти Предание Церкви и священные каноны. Он писал:

Арест и заключение

Сщмч. Петр, митрополит Крутицкий. Икона

12 декабря состоялся первый допрос священномученика. Его обвиняли в контрреволюционной деятельности на том основании, что он не лишил звания митрополита Киевского "заведомого контрреволюционера" Антония (Храповицкого), и не назначил на его место нового митрополита.

На допросе 18 декабря следователь спросил митрополита Петра: "А возможно ли признание Церковью справедливости социальной революции? - Нет, невозможно, - ответил заточенный Патриарший Местоблюститель. - Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может. Лишь война еще может быть благословлена Церковью, поскольку в ней защищается отечество от иноплеменников и православная вера".

После нескольких допросов митрополит Петр решил сам в записке, адресованной начальнику 6 отделения ОГПУ, осуществлявшему антицерковные акции, Тучкову, объяснить свою позицию.

Митрополит Петр страдал в застенке ГПУ не только от тяжких условий неволи и изнурительных допросов; еще большую боль причиняли ему тревога за судьбу Церкви, ответственность за которую он нес перед Богом. Назначенный им Заместитель митрополит Сергий взял на себя бремя церковного управления, но власти не разрешали ему переехать из Нижнего Новгорода в Москву. Тем временем в Москве вокруг епископа Можайского Бориса, интриговавшего против Митрополита Петра в сотрудничестве с агентами ГПУ, и архиепископа Екатеринбургского Григория (Яцковского) сложилась группа епископов, которые самочинно объявили об образовании Высшего Временного Церковного Совета (ВВЦС), которому усваивали полноту церковной власти. Митрополит Сергий запретил архиепископа Григория и единомышленных с ним архиереев за учинение раскола в священнослужении.

Доходившие до митр. Петра, часто искаженные, сведения о церковной разрухе, начавшейся после его удаления, глубоко волновали его, и он несколько раз делал попытки вмешаться и исправить положение. Благодаря недостаточной его осведомленности, а то и ложной информации со стороны заинтересованных лиц, а также благодаря трудно осуществлявшейся связи с Заместителем, митрополитом Сергием, некоторые его распоряжения оказывались ошибочными, клонившимися в пользу раскольников, или имели вид неуверенности, колебания. Однако, интуитивное ощущение истины не оставляло его и не давало совершить непоправимых ошибок.

Сведения о церковных событиях, поступавшие к митр. Петру, дозировали Тучков и сотрудники ОГПУ: их целью было дезинформировать Патриаршего Местоблюстителя, подтолкнуть его на неверные шаги и тем запутать и ещё более усложнить ситуацию с высшим церковным управлением, привести ее к полному расстройству и обезглавить Церковь.

В этих целях Тучков разрешил архиепископу Григорию встретиться в тюрьме с Митрополитом Петром. В своем докладе на имя Местоблюстителя архиепископ Григорий предложил утвердить в качестве высшей церковной власти коллегию из четырех архиереев, в которую он включил себя и единомышленных с ним епископов из ВВЦС. Опасаясь за судьбу церковного управления, страшась церковной анархии и раскола, Митрополит Петр в резолюции от 1 февраля 1926 г. на докладе архиепископа Григория поручил временное исполнение обязанностей Местоблюстителя трем архиереям: архиепископу Екатеринбургскому Григорию, Владимирскому Николаю (Добронравову) и Томскому Димитрию (Беликову); исключив из предлагавшегося списка тех, кого предлагал архиепископ Григорий, но не забывает оговорить свое назначение словами: "если с нашей стороны, для успокоения верующих и блага Церкви требуется особое распоряжение"... Во время этой беседы архиепископ Григорий, а также уполномоченные ОГПУ Тучков и Казанский скрыли от Митрополита Петра то обстоятельство, что архиепископ Николай арестован, а архиепископ Димитрий лишен возможности прибыть в Москву. Подозревая, что творится что-то неладное, что его обманывают, Митрополит Петр после долгих раздумий попросил включить в создаваемую коллегию и такого авторитетного и выдающегося архипастыря как митрополит Арсений (Стадницкий).

- Пожалуйста, - согласился Тучков, - напишите телеграмму о вызове, а мы пошлем. Местоблюститель составил телеграмму, но Тучков ее по адресу не послал. Находясь в одиночном заключении, лишенный надежных сведений о положении Церкви, Митрополит Петр тяжело скорбел, сомневаясь в правильности принятого решения об образовании коллегии. Все это сказалось на его здоровье; после встречи с архиепископом Григорием он заболел тяжелым нервным расстройством и 4 февраля был помещен в тюремную больницу.

Зная о том, что резолюция Митрополита Петра о передаче церковной власти коллегии из трех архиереев явилась следствием введения его в заблуждение и, учитывая то обстоятельство, что такая коллегия образована не была, а резолюция Местоблюстителя выдавалась группировкой архиепископа Григория и епископа Бориса как санкция на деятельность ВВЦС, который очень скоро был зарегистрирован гражданской властью, митрополит Сергий, опираясь на поддержку почти всего епископата Русской Церкви, продолжал исполнять обязанности Заместителя Местоблюстителя.

Между тем в Пермской тюрьме Тучков встретился с митрополитом Агафангелом, вторым кандидатом на пост Патриаршего Местоблюстителя по завещанию Патриарха Тихона; владыке разрешили выехать из Перми, где он отбывал ссылку, в свой кафедральный город Ярославль; одновременно Тучков, представив ему в самом негативном виде дела с высшим церковным управлением, которые особенно обострены были борьбой между митрополитом Сергием и ВВЦС во главе с архиепископом Григорием, предложил митрополиту вступить в исполнение обязанностей Местоблюстителя. Тучков при этом обещал митрополиту Агафангелу без промедления зарегистрировать церковное управление, которое он возглавит. Митрополит Агафангел (Преображенский) недооценил коварства Тучкова и поверил ему. 18 апреля 1926 г. он отправил из Перми послание, в котором объявил о своем вступлении в должность Местоблюстителя, которую на законном основании занимал Митрополит Петр. Послание митрополита Агафангела способно было вызвать новый раскол в Церкви.

2 мая Тучков докладывал на заседании комиссии по проведению декрета об отделении Церкви от государства об успехах в провоцировании расколов. Комиссия постановила:

22 мая митрополит Сергий (Страгородский) сообщил в письме Местоблюстителю о том, что владыка Агафангел получил свободу и претендует на возглавление Церкви. В письме он просил митр. Петра воздержаться от передачи ему Местоблюстительства. Тучков, желая, чтобы ситуация с высшей церковной властью еще более усложнилась, передал это письмо заключенному Митрополиту и настойчиво предлагал ему отказаться от Местоблюстительства, обещал в этом случае легализовать церковное управление, Митрополита Петра освободить из уз и дать ему возможность беспрепятственно отправиться на лечение на Кавказ или в Крым.

Введенный в заблуждение относительно истинных намерений ОГПУ, лишенный всякого честолюбия, Митрополит Петр в письме от 22 мая приветствовал решимость митрополита Агафангела взять на себя бремя Местоблюстительства, предполагая вопрос об окончательной передаче своих обязанностей решить по возвращении из ссылки первого кандидата в Местоблюстители, согласно завещанию Патриарха Тихона, митрополита Кирилла. Митрополит Кирилл свободы не получил, и 9 июня Митрополит Петр в письме на имя митрополита Агафангела подтвердил передачу ему Местоблюстительства. Однако по богомудрой осторожности свое решение он сопроводил оговоркой: "В случае отказа митрополита Агафангела от восприятия власти или невозможности ее осуществления права и обязанности Патриаршего Местоблюстителя возвращаются снова ко мне, а заместительство - митрополиту Сергию". Оговорка эта оказалась спасительной. Митрополиту Сергию удалось убедить митрополита Агафангела в пагубности его намерения, и 12 июня владыка Агафангел в письме на имя Митрополита Петра отказался от поста Патриаршего Местоблюстительства. План Тучкова вызвать еще один раскол в "Тихоновской" Церкви провалился.

После этого священномученик Петр был переведен в Суздальский политизолятор, где содержался в одиночной камере, в полной изоляции от внешнего мира, не получая известий о происходящем за стенами тюрьмы, о положении Церкви.

Некоторое время спустя Тучков снова вел переговоры с Митрополитом Петром, предлагая ему на этот раз учредить Синод с обязательным включением в него архиепископа Григория и при условии, что митрополит Сергий (Страгородский) будет лишен прав заместительства и получит назначение в дальнюю Красноярскую епархию. На вопрос о том, будет ли участвовать в заседаниях Синода сам Местоблюститель, Тучков дал уклончивый ответ: при необходимости члены Синода смогут проводить заседания в Суздальском политизоляторе. Главной целью Тучкова было добиться устранения Заместителя Местоблюстителя, и он клеветал на митрополита Сергия, обвиняя его в интригах и политиканстве, но Митрополит Петр решительно отказался от коварных предложений своего главного палача. Через несколько лет он писал председателю ОГПУ Менжинскому, вспоминая о предложении Тучкова:

Ссылка

5 ноября 1926 г. был приговорен к 3 годам ссылки. В декабре его этапировали через пересыльные тюрьмы в Тобольск. Только тогда, освобожденный из одиночного заключения, он узнал о положении церковных дел, и 1 января в Пермской пересыльной тюрьме составил послание, в котором подтвердил упразднение коллегии, утвердил запрещение в священнослужении архиепископа Григория и единомышленных с ним архиереев, наложенное его Заместителем, и сообщал пастве о решении митрополита Агафангела об отказе от притязаний на Местоблюстительство.

21 января 1927 г. на свидание к митрополиту Петру в пересыльную Екатеринбургскую тюрьму пришел архиепископ Григорий (Яцковский), и в беседе с ним митрополит подтвердил, что между ними нет молитвенно-канонического общения, что архиепископ вместе со своими сторонниками учинили раскол, который не может быть терпим в Церкви. Тогда же местоблюстителю Патриаршего Престола удалось передать свое обращение на волю, и оно стало широко известно в церковных кругах.

Повторный арест и ссылка за Полярный круг

Местом ссылки митрополита Петра назначено было село Абалак. В феврале 1927 г. узник был доставлен туда; ему велено было поселиться на территории закрытого Абалакского монастыря. Пока ремонтировали отведенную ему комнату в монастыре, святитель жил в поселке. Монахиня Иоанновского монастыря Евгения (Манежных) помогала владыке по домашнему хозяйству, но ежедневную работу 65-летний старец выполнял сам - топил печь, варил пищу, убирал жилье. Прожил он там, в относительном покое, недолго. В начале апреля его снова арестовали и доставили в Тобольскую тюрьму. Участь арестованного решал ВЦИК, по постановлению которого он был сослан за Полярный круг, на берег Обской губы в поселок Хэ. Там, лишенный всякой медицинской помощи, уже тяжело больной, он был обречен на медленное умирание.

Местные священники, обдорский, абалакский и хэнский, были обновленцами, и к сосланному Местоблюстителю относились неприязненно. Митрополит Петр в обновленческие храмы не ходил, а глядя на него, перестали их посещать и другие верующие, которые раньше, из-за отсутствия православных храмов, ходили к раскольникам.

В конце 1928 г. заканчивалась трехлетняя ссылка священномученика Петра, но 11 мая 1928 года Постановлением Особого совещания ОГПУ срок ссылки был продлен на 2 года. Здоровье святителя становилось все хуже; он с трудом переносил лютый северный климат, особенно в зимние месяцы в связи с полярной ночью.

15 июля 1928 г. он направил заявление в ОСО ОГПУ и во ВЦИК:

Заявление узника последствий не возымело.

29 марта 1929 года ГПУ провело у владыки обыск. Искали переписку, но ничего не нашли. Митрополит не хранил у себя письма.

Летом 1929 года епископ Дамаскин (Цедрик), один из них, через монахиню Ирину (Бурову) передал сосланному Митрополиту Петру письмо Местоблюстителю, в котором сообщал ему о новых нестроениях в Церкви, связанных с появлением Декларации митр. Сергия, и просил ответов на разные вопросы церковной жизни, в том числе и о границах полномочий митрополита Сергия. Вместе со своим письмом епископ Дамаскин передал Местоблюстителю и копии критических писем митрополита Кирилла к митрополиту Сергию, и также письма других архиереев с критикой "Декларации".

Ознакомившись с представленными ему документами, митрополит Петр в декабре 1929 г. направил своему заместителю письмо, не лишенное чувства горечи:

Заточенный Первосвятитель не знал всех обстоятельств церковной жизни, он не знал, что митрополит Сергий лишен был возможности поддерживать с ним общение через переписку: и поэтому вынужден был принимать решения по делам церковного управления, не обсуждая их предварительно с Патриаршим Местоблюстителем. Завещательное распоряжение митрополита Петра, которым он назначил его своим Заместителем, не содержало в себе никаких ограничений его полномочий, не содержало и требования о необходимости предварительного обсуждения с ним принципиально важных решений.

В феврале 1930 года митрополит Петр отправил из поселка Хэ второе письмо своему заместителю.

В сопроводительной записке к письму митрополит Петр среди прочего написал: "Ваши полномочия есть Богом благословенные и имеют обязательную силу".

Третий арест

Когда письма митрополита Петра получили огласку, власти были встревожены тем, что плененный ими глава Русской Православной Церкви продолжает активно влиять на ход церковных дел. 17 августа 1930 года он был арестован. Приближался конец срока ссылки, и Митрополит Петр, не зная, что его ожидает в действительности, все свои вещи раздал нищим. Три месяца его продержали в Тобольской тюрьме, потом перевели в тюрьму Екатеринбурга.

Там его допрашивал уполномоченный ОГПУ - однофамилец владыки. Он предложил узнику снять с себя звание Патриаршего Местоблюстителя, угрожая в противном случае продлением тюремного заключения. В заявлении, поданном на имя председателя ОГПУ Менжинского 27 марта 1931 года, священномученик Петр откровенно объяснил причины, по которым он не может согласиться с предложением ОГПУ:

В ноябре 1930 года против Митрополита Петра было возбуждено новое дело по обвинению в том, что, находясь в ссылке, он

Обвинение было явно клеветническим. Для того, чтобы хоть чем-нибудь обосновать его, начальнику Тобольского Окротдела ОГПУ было приказано

Вызванный на допрос 30 ноября, Митрополит Петр показал:

12 декабря ему было предъявлено обвинительное заключение. В этот день он собственноручно записал показание: "В предъявленном обвинении виновным себя не признаю..."

За допросами последовало одиночное заключение в Екатеринбургской тюрьме, продолжавшееся почти год - без передач, без свиданий с кем бы то ни было, кроме уполномоченных ГПУ и тюремных надзирателей, почти без прогулок, без медицинской помощи. Здоровье 69-летнего узника, некогда необычайно крепкое, было подорвано. Мучительные боли наступали после каждого приема пищи. Ночами мучали приступы астмы. От духоты тюремной камеры часто случались обмороки, во время которых узник часами лежал на холодном тюремном полу.

Весной 1931 года в Екатеринбургскую тюрьму явился Тучков, и на допросе Митрополита Петра сделал ему циничное предложение - стать осведомителем, угрожая в случае отказа новым сроком заключения. Предложение это было отвергнуто узником с негодованием.

Страдания митрополита Петра после визита Тучкова были настолько тяжелы, что спустя несколько дней его парализовало; отнялись правая рука и нога. Рука впоследствии поправилась, а нога так окончательно и не выздоровела, что вызывало затруднения при ходьбе.

После ареста прошло 9 месяцев, но Местоблюстителя не выпускали из одиночки. 25 мая 1931 года он писал Менжинскому:

"Дело" Митрополита Петра рассматривалось 23 июля 1931 года Особым совещанием ОГПУ, которое постановило: "Полянского - Крутицкого Петра Федоровича заключить в концлагерь сроком на 5 лет. Считая срок с момента настоящего постановления", иными словами, без зачета года, проведенного в одиночной камере. В администрацию Екатеринбургской тюрьмы направлена была служебная записка, составленная сотрудниками ОГПУ Аграновым и Тучковым: "Полянского (Крутицкого) Петра Федоровича, осужденного к заключению в концлагерь, просьба содержать под стражей во внутреннем изоляторе".

После объявления приговора следователь посоветовал Митрополиту Петру раскаяться и написать покаянное заявление о своем участии в Союзе русского народа.

Томясь в тюремном изоляторе, священномученик тяжело страдал от мучительных условий его заключения, от усугубившихся болезней. Не постигая еще всей меры бесчеловечности той власти, которая обрекла его без всякой вины на тяжкие страдания и смерть в неволе, он продолжает обращаться к своим палачам с заявлениями, в которых просит об облегчении своей участи.

В июле 1933 года условия заключения Патриаршего Местоблюстителя были еще более ужесточены: ему заменили ночные прогулки в общем дворе на прогулки в прохожем дворике, подобном сырому погребу, на дне которого постоянно скапливалась вода, а воздух был наполнен испарениями отхожих мест. Когда заточенный Митрополит впервые увидел ночью свое новое место прогулки, ему стало дурно; он едва смог добраться до камеры и не сразу потом пришел в себя.

Митрополита Петра мучили для того, чтобы заставить его отказаться от Местоблюстительства. Он тяжко страдал от годичного заключения, от бесчеловечного содержания в тюрьме, от изнурительных болезней и, прося власти об облегчении своей участи, в этом он не мог пойти навстречу требованиям властей. Он знал, какие пагубные для Церкви последствия может иметь его отречение от звания Местоблюстителя. Объясняя свою позицию в заявлении властям, Митрополит Петр писал:

Шли годы, а он оставался в заточении, где условия его содержания становились все более страшными. Священномученика перевели из Свердловской в Верхнеуральскую тюрьму особого назначения. Надзирателям было запрещено выводить его в такие места, где бы он мог встретить других узников. Срок его заключения заканчивался 23 июля 1936 года, но за две недели до окончания срока Особым совещанием при НКВД СССР было решено продлить заключение митрополита Петра еще на 3 года. Президиум ВЦИК удовлетворил ходатайство Особого совещания НКВД о продлении срока. 1 сентября 1936 года об этом было объявлено узнику.

В конце 1936 г. в Патриархию поступили сведения о смерти Местоблюстителя Патриаршего престола. В январе 1937 года по нему отслужена была панихида в Богоявленском соборе. В декабре 1936 года, согласно завещанию митрополита Петра, составленному 5 декабря 1925 года, митрополиту Сергию был усвоен титул Патриаршего Местоблюстителя.

В июле 1937 года по распоряжению Сталина был издан приказ о расстреле в течение четырех месяцев всех находившихся в тюрьмах и лагерях исповедников. В соответствии с этим приказом администрация Верхнеуральской тюрьмы составила обвинение против митрополита Петра:

2 октября 1937 года тройкой НКВД по Челябинской области был приговорен к расстрелу.

Был расстрелян 10 октября 1937 г. в 4 часа дня. Место погребения остается неизвестным.

Почитание и прославление

23 февраля 1997 год митрополит Петр (Полянский) был прославлен в лике священномучеников Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.

Молитвы

Тропарь, глас 2

Божиим смотрением / к святительскому служению святым Патриархом Тихоном призванный, / стаду Христову явился еси страж неусыпный / и защитник небоязненный, / священномученице Петре. / Жестокая заточения и дальняя изгнания, / страдания и смерть от богоборцев претерпел еси. / Венец мученический прияв, / на Небеси ныне радуешися. / Моли Милостиваго Бога, / да сохранит Церковь нашу от нестроений, / единомыслие и мир людем Своим дарует / и спасет души наша.

Кондак, глас 4

Дух мирен и кроток стяжав, / твердое упование на милосердие Божие имея, / блюститель верный Церкве нашея и исповедник Христов явился еси, / священномучениче Петре, / присный о нас пред Богом предстателю и молитвенниче о душах наших.

Литература

• "ЖМП" 1931, № 1, с. 4, 1957, № 12, с. 39.
• ФПС I, № 104, с. 4, II, с. 2.
• ФАМ I, № 210, с. 17.
• "Вестн. Св. Син. Пр. Ц. в СССР 1928 г." № 5, с. 4.
• Елевферий митр. "Соборность Церкви. Божие и Кесарево". Париж, 1938, с. 49-51, 74-77, 78, 86, 176, 181-186, 190-216, 236, 258, 259, 343.
• Елевферий митр. "Неделя в Патриархии". Париж, 1933, с. 26, 74-99; 115, 118, 120, 137 и приложение с. 2-14, 20.
• "Урал. Церк. Вед." (обн.) 1927, № 1, с. 12, № 5, с. 15.
• "Списки архиереев 1897-1944 гг. Патр. Алексия", с. 18, 74.
• M. Pol'skij, Novye muceniki I, 135-143; II, 287-289.
• Regel'son, passim.
• Prav. Put' 1980, 52-61.
• Joh. Chrysostomus, Kirchengeschichte II, 21-61, 78-103, 109 bis 124 u.m.
• N. Rklickij, Zizneopisanie VI, 208ff.
• Struve 44f, 49, 60, 504.
• F. Heyer, Die orthodoxe Kirche 107, 116, 119, 143, 147, 228.
• I.M. Andreyev, Russiás Catacomb Saints, passim.
• D. Pospielovsky, The Russian Church, passim.

Использованные материалы

• http://ortho-rus.ru/cgi-bin/ps_file.cgi?2_3121
• http://days.pravoslavie.ru/Life/life4889.htm
• http://days.pravoslavie.ru/Life/life353.htm
• База данных Новомученики и Исповедники Русской Православной Церкви XX века Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета:
• http://kuz3.pstbi.ru/bin/code.exe/frames/m/ind_oem.html/ans
• Полный Тропарион, Издательство "Троица", 2006, т. 1, 80.

[1]  Календарь сайта «Вечерняя песнь» также указывает местное празднование 29 августа. См. http://www.canto.ru/calendar/day.php?date=11-9-2007.

[2]  Митрополит Евлогий. Путь моей жизни. Париж, 1947, с. 38

[3]  РГА, ф. 802, он. 10, л. 59

[4]  см. послание от 28 июля 1925 г.