МУАЗЕНЭ-ЛЕ-ГРАНСКИЙ КАЗАНСКИЙ СКИТ

Статья из энциклопедии "Древо": drevo-info.ru

Казанский скит в Муазенэ-ле-Гран
Казанский скит в Муазенэ-ле-Гран
Православный скит в честь Казанской иконы Божией Матери в Муазенэ-ле-Гран (фр. Eglise orthodoxe Skite de Notre Dame de Kazan, Западноевропейская архиепископия русских церквей Константинопольского Патриархата).

Настоятельница Евдокия (Куртен), Бландина (Оболенская),Дорофея (Куртен), Феодосия (Соломянц) и духовник о. Евфимий (Муазенэ-ле-Гран , 1938 г.)
Настоятельница Евдокия (Куртен), Бландина (Оболенская),Дорофея (Куртен), Феодосия (Соломянц) и духовник о. Евфимий (Муазенэ-ле-Гран , 1938 г.)
В 1938 году инокини Евдокия (Мещерякова) и Бландина (Оболенская), стремясь к более созерцательной жизни, вне городского шума и суеты, покинули общину Марии (Скобцовой) "Православное дело" и поселились в Муазенэ-ле-Гран близ города Мелэна недалеко от Парижа, где был найден дом с участком земли, окруженный со всех сторон полями. Вскоре к ним прибыли инокини Дорофея, младшая сестра Евдокии, Феодосия (Соломянская) и гречанка Глафира (Кириади). В 1944 году к общине присоединилась монахиня Таисия (Карцова).

Митрополит Евлогий (Георгиевский) благословил основать там скит и назначил настоятелем иеромонаха Евфимия (Вендта). Храм устроили в подвальном помещении дома, освятив его в честь Казанской иконы Божией Матери. Митрополит Евлогий в благословение скиту предал Казанскую икону Божией Матери, которая была вывезена из России графиней Евгенией Петровной Гейден (впоследствии монахиней Елисаветой) и после смерти инокини была подарена митрополиту Евлогию.

Монахини не только работали в поле, но и заботились о больных и обездоленных, а во время немецкой оккупации спасали преследуемых, в числе которых однажды оказался американский парашютист. Всю войну маленькая община прожила в большой нищете.

В 1946 году общине был завещан большой дом с садом в селе Бюсси-ан-От. Монахини Евдокия, Бландина и Глафира переехали в Бюсси и основали там Покровский женский монастырь. В Муазенэ остались о. Евфимий и монахиня Дорофея. К ним стали приезжать пожить за небольшую плату пожилые люди, они принимали больных и за ними ухаживали. Летом уже не хватало комнат, и о. Евфимий уходил жить на чердак сарая в саду. Для гостей он строил небольшие деревянные домики. Отец Евфимий дважды в день совершал богослужения, утром и вечером. Ровно в шесть часов утра он звонил и начинал утреннюю службу, часто в одиночестве. Часам к семи кто-нибудь подходил и, если мог, помогал в чтении и пении. Так, несколько лет там жил диакон Владимир Уваров.

В начале 1950-х годов о. Евфимий (Вендт) решил построить каменный храм в углу сада, у дороги. Он самостоятельно создал его чертежи и в 1955 году, несмотря на явный недостаток средств и стройматериалов, ещё не получив разрешения на строительство, приступил к работе: с ведома хозяев соседних полей собирал на этих полях камни, на тачке привозил к стройке, месил раствор и возводил стены. Однако он часто болел, и работа шла медленно. Со временем ему стали помогать немногие друзья и, наездами из Парижа, студенты русского Богословского института. Неудивительно, что строительство храма продолжалось около 15 лет, до 1969 года. Но ещё до его завершения, расписывать церковь был приглашён известный иконописец о.Григорий (Круг), который в 19641966 годах, следуя указаниям и чертежам настоятеля, создал в ней свои фрески и некоторые храмовые иконы, тогда же из прежней церкви в новый храм были перемещены ряд икон и иконостас письма cестры Иоанны (Рейтлингер), украшенные резьбой монахини Иларии (Бернацкой).

На исповедь к о. Евфимию в скит приезжали о. Киприан (Керн), епископ Кассиан (Безобразов), о.Игорь Верник и другие.

В Казанском скиту в разное время проживали священники Михаил Фирсовский, Александр Трофимов и по некоторым данным - архимандрит Аврамий (Терешкевич).

В настоящее время, не смотря на то, что скит находится в сельской местности, вдали от больших городов, он притягивает все больше и больше православных, живущих в регионе Бри (Brie) в департаменте Сена и Марна. Сегодня скит является не только историческим местом, но и активным центром церковной жизни.

С 2005 года в скиту проживает иеромонах Амвросий (Никовиотис). Благодаря его усилиям при скитской церкви существует небольшая, но дружная интернациональна община в которую входят французы, русские, греки, болгары, албанцы, выходцы из африканских стран [1].

Община скита ухаживает за могилами русских эмигрантов на местном кладбище. При ските существует маленькая ферма.

Архитектура

Архитектура скита – пожалуй, единственный пример отражения в русской православной традиции художественных принципов авангарда.

По свидетельству очевидцев (Владимир Ленци, о. Михаил Фортунато и др.), проект храма реально был задуман после войны, задолго до начала строительства Ле Корбюзье знаменитой католической капеллы Нотр-Дам-де-О (1950-55 гг.), перевернувшей традиционные представления о религиозной архитектуре.

Безусловно, облик здания скита определился ещё на уровне проекта, когда о. Евфимий (Вендт), математик и богослов, ученик о. Сергия Булгакова, используя символику геометрических форм, замыслил воплотить в облике храма идеи "метафизической архитектоники", троичности Бога и творящих, "софийных" энергий. Оригинальная софиология и "богословие храмоздания" о. Евфимия изложены в его пространном трактате: Начертание и наречение решений отрешеннаго. Графика и грамматика догмата (далее-Начертание). [2]

В архитектуре своей церкви о. Евфимий решил "взорвать нормы" традиционного храмостроения. В Истории сооружения храма (1970 г.), приложенной ко второму тому Начертания, он признавался, что решение возвести столь необычную церковь было похоже на мистическое озарение, исходило от "Ангела" [3], что образ всего сооружения предопределил кривоугольный участок земли со сходящимися, косо усечёнными сторонами и наклонившимися внутрь стенами старого каменного забора. Именно в этом месте о. Евфимий увидел пространство алтарной части будущей церкви. Далее её строительство "протекало под диктат плана" [4] "в необходимейшей Дедукции" [5], исходя от этой отправной идеи. Ею он объяснял и сознательный наклон стен и "допущение гиперболизма обоих скатов крыши" [6], её "выгнутость" и одновременно "вогнутость" потолка церкви, отказ от купола и "привычной для православного глаза "«миловидности»" [7]. Не желая никому объяснять истинный, "софийный" смысл сооружения, о. Евфимий добродушно сравнивал его с "утюгом", признавал возникшие формы "уродливыми", "странными", "клююющими" в землю [8]. Но одновременно утверждал: именно "энергема Бога и Имени, представленная включённой в объём храма, /…/ предъявляет требования к изобразительной /…/ его служебности" [9], иначе говоря, – к его архитектуре.

Церковь в Муазене представляет собою первую в практике православного зодчества бетонную конструкцию. Новая технология строительства наилучшим образом отвечала стремлению о. Евфимия средствами пространственной геометрии воплотить своё "архитектурно-математическое" и одновременно мистическое богословие.

Стиль этого церковного здания не следует напрямую соотносить с каким-то из течений в архитектуре ХХ столетия. Скорее, речь может идти о собственном претворении его создателем разных зодческих идей: от русского средневековья до конструктивизма.

Даже в плане эта церковь не похожа на традиционную, представляет собою вытянутую неправильную трапецию. Алтарь, ориентированный на юго-восток, помещён между острым и тупым углами малой скошенной стороны, две боковые стены образуют однонефное внутреннее пространство храма, которое замыкает западная стена, поставленная перпендикулярно центральной оси.

Церковь увенчивает луковичный куполок и круглый барабан с крестом привычных форм, но в остальном храм далёк традиционного. Он представляет собою сложный сочленённый объём с изломанными, чуть сходящимися кверху боковыми стенами. Двускатное покрытие имеет стороны неравной кривизны: угол поперечного наклона южной стены круче, чем северной, более плоской. От алтарной части крыша выразительно поднимается к подкупольному четверику, симметричные верхние рёбра которого напоминают геометризованные закомары. Однако с боков четверик скошен ломаной крышей, а со стороны входа опирается прямо на стену, и потому с запада церковь напоминает колокольню. Единственный вход в неё проходит через крытую паперть с крышей-козырьком, прямоугольным дверным проёмом и ромбовидными симметричными окнами по сторонам. Две наружных лестницы справа и слева ведут сразу на хоры.

Стены изготовлены из бетона, но их нижняя часть выложена местным диким камнем и напоминает крепостные сооружения северорусских монастырей. В верхней части стены ровно оштукатурены и оставлены без побелки, что создаёт важный контраст между их разнонаклонными вертикальными плоскостями. Столь же отчётливо игра фактур видна на кровле храма: над алтарём она выполнена из гладких кусков серебристой жести, далее из старого кровельного железа, а над верхней частью крыши и чердаком водружена ребристая платформа из листов чёрного железа – с целью выровнять кровлю и подвести её к правильному подкупольному четверику. По контурам эти разнородные поверхности разделены высокими декоративными рёбрами. Четырёхскатная крыша подкупольного четверика также крыта белой жестью, из неё изготовлена и луковица купола, над которым вздымается такого же цвета восьмиконечный крест. Другой крест, поменьше, установлен над алтарём, строго над потолочным изображением Святой Троицы, но отлит из бетона и похож на греческий, четырёхконечный.

В облике церкви прочитываются и образ духовной твердыни и идея "восхождения души" – от алтаря до купола и далее в небо. Общий объём здания составляют ломаные и кое-где наложенные друг на друга плоскости разного наклона, формы, цвета и фактуры. Его членят лопатки, переходящие в контрфорсы, а между ними – два прямоугольные окна в строгих наличниках, к ним добавляются четыре треугольные люкарны на скатах крыши и узкое алтарное окошко в маленьком угловом выступе-эркере.

В последующие годы внешний вид храма был сильно искажён переделками, исчезли многие детали, крыша была выровнена и сплошь покрыта чёрной шиферной плиткой, появился барочный золотистый куполок, но от всего этого ощущение "духовного взлёта" не исчезло.

Внутреннее убранство казанского скита (Муазенэ-ле-Гран)
Внутреннее убранство казанского скита (Муазенэ-ле-Гран)
Интерьер церкви вполне соответствует её внешним формам. Примечательно, что в соответствии с замыслом архитектора, в здании нет ни одного прямого угла (исключение составляют лишь контуры двух боковых окон), что должно вызывать ощущение "неотмирности" храма, его непохожести на привычные земные сооружения. Внутреннее пространство, следуя законам обратной перспективы, раскрывается от высоко поднятого над полом алтаря вместе с расходящимися стенами, ступенями солеи и повышающимся потолком. Этими линиями эманации "софийных" энергий и определяется внешняя архитектура храма.

Описание настенных росписей в Казанском скиту (Муазенэ-ле-Гран)
Описание настенных росписей в Казанском скиту (Муазенэ-ле-Гран)
Сокращенное схематическое описание настенных росписей, выполненных о. Григорием Кругом приблизительно между 1964 и 1968 годами (сюда не включены иконостас, алтарная живопись и изображения Св. Престолов, начертанные на потолке):

Плоскость А – входная арка : А1 – Господь Ветхий Денми А2 и А3 – Архангелы и апостолы.

Плоскость В – правая (от входа) стена: В1 – Св. Преп. Григорий иконописец.В2 – свиток с надписью, под ним находится ниша. Далее следуют две группы, по четыре фигуры в каждой, разделенные окном, над которым изображен ангел (В7). В первой группе изображены: три фигуры снизу – это, соответственно, св.преп.Евфимий Великий (В3), св.преп.Мария Египетская (В4) и св. великомученица Екатерина (В5), а над ними – фигура св. преп. Афанасия (В6). Во вторую группу иконописец включил Богородицу с Младенцем, восседающую на престоле (В9), св.Анну (В10) и св.Иоакима (В8), родителей Богородицы, стоящих по обе стороны от Нее, и Господа Иисуса Христа (В11), изображенного над Ней.

Плоскость С - левая стена: C1 – Cв. Иоанн Дамаскин со свитком в руках. С2 – свиток, симметричный такому же (В2) на правой стене. Далее, как и на стене справа, расположены две группы, по четыре фигуры в каждой, разделенные окном. В первой группе снизу изображены: св. Дорофея (С3), св. равноап. Мария Магдалина (С4) и св.Исаак Сирин (С5), а над ними – св.Феодосий (С6). Центральное место во второй группе занимает женская фигура с крыльями, это София, Премудрость Божия (С8). По обе стороны от Нее стоят Богородица с Младенцем (С7) и св.Иосиф Обручник (С9). Над ними – Господь Иисус Христос (С10).

Плоскость Д – потолок храма: Д1 – Господь, распятый на кресте. Д2 – Святая Троица.

В алтаре пластическая экспрессия многократно возрастает: взгляд наталкивается на острые углы, выступающие грани, скошенный, изломанный потолок. Здесь многоугольное пространство являет пластическую метафору "пещеры", раннехристианской крипты, куда нисходит божественный Дух, воплощённый в Христе, где будто взрывается "ад мысленный" и происходит таинство воскресения душ. Заметим, что снаружи стены алтаря доверху выложены местным камнем, что также соответствует образу "пещеры". По средневековой аскетической традиции алтарное оконце изнутри заставлено иконой.

Внутри храма, на лопатках – этих стилизованных столбах – в соответствии с традицией изображены святые, но перед алтарём справа и слева вместо них помещены фресковые образы восседающих на тронах Богородицы и Софии Премудрости Божией – не только мистических "опор", но и "строительниц" Вселенской Церкви. Лопаткам внутреннего пространства (к которым следует добавить два скошенных уступа на алтарных стенах и там же одну лопатку, смещённую вправо от центральной оси храма, чтобы не мешать фреске "Воскресение Христово") соответствуют наружные – по три с боковых сторон и на алтарной апсиде. Очевидно, что лопатки, приставленные к бетонным стенам, не несут никакой нагрузки, кроме смысловой : все вместе на языке архитектуры они передают крайне важную "софиологическую" идею этого храма и храмосозидания в целом: "Премудрость созда Себе Дом и утверди столпов седмь". (Притч. 9, 1)

Хоры на балконе над входом в церковь являют образ горнего мира, к которому не столько ведут скрытые боковые лестницы, сколько восходят изображенные перед ними на стенах сонмы ангелов. Подкупольное пространство уходит вверх подобно "небесному колодцу" и поддерживает общее ощущение "взлёта".

О. Евфимий (Вендт), обладавший тонким музыкальным слухом, сумел создать в своём храме отличную акустику.

Протоиерей Александр Шмеман заметил: "Поразителен храм, построенный почти собственноручно о. Евфимием, /…/ храм-эпифания" [10].

Использованные материалы



[1]  http://ruskite-notredame-de-kazan.blogspot.com/2012/07/blog-post.html

[2]  Начертание и наречение решений отрешеннаго. Графика и грамматика догмата (в 3-х тт.), изд. авт., машиноп., ротатор, 586 стр. + 94 стр. прилож., илл., Муазене, август 1969 – сентябрь 1972 г.

[3]  Начертание, с.50

[4]  Начертание, с.51

[5]  Начертание, с.52

[6]  Начертание, с.53

[7]  Начертание, с.52

[8]  Начертание, с.52

[9]  Начертание, с.59

[10]  Дневники, с. 35., цит. по В.Байдин Русский храм во французском Муазене. Парадокс архитектурного авангардизма(http://ruskite-notredame-de-kazan.blogspot.com/2012/02/blog-...tml

Редакция текста от: 22.02.2013 19:12:03

"МУАЗЕНЭ-ЛЕ-ГРАНСКИЙ КАЗАНСКИЙ СКИТ" еще можно поискать:

полнотекстовый поиск в Древе: Яндекс - Google
в других энциклопедиях: Яндекс - Википедия - Mail.ru -
в поисковых системах: Искомое.ru - Яндекс - Google