ЛЕБЕДЕВ СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ

Статья из энциклопедии "Древо": drevo-info.ru

Протоиерей Сергий Лебедев. Москва.Тюрьма НКВД. 1938 год  (fond.ru)
Протоиерей Сергий Лебедев. Москва.Тюрьма НКВД. 1938 год (fond.ru)
Сергей Павлович Лебедев (1875 - 1938), протоиерей, священномученик

Память 9 марта, в Соборах новомучеников и исповедников Церкви Русской, Бутовских новомучеников, новомучеников Московского Богородице-Смоленского Новодевичьего монастыря (мест., в обители) и Московских святых

Родился 16 июля 1875 года в Москве. Из духовной семьи, его отец служил диаконом в Свято-Екатерининской церкви на Большой Ордынке. Семья Лебедевых, жившая издавна в Замоскворечье, с семидесятых годов XIX в. поддерживала тесные дружеские отношения с диаконом Феодором Соловьевым, служившим в церкви Святителя Николая в Толмачах - будущим затворником Смоленско-Зосимовой пустыни старцем Алексием. Уже в те годы будущий Зосимовский подвижник с особой любовью и вниманием относился к Сергию Лебедеву - впоследствии старец нередко говорил, что Господь ведет их сходным путем...

В 1896 г. окончил Московскую духовную семинарию и в том же году начал преподавательскую деятельность, которую не оставлял и после рукоположения в священный сан. С 1896 г. он преподавал Закон Божий в московской Мироновской церковно-приходской школе [1] и в Перервинском Духовном училище, где состоял в должности надзирателя. Будущий батюшка неустанно совершенствовал свой дар учительства...

Священник Новодевичьего монастыря

В марте 1898 г. он подал прошение на имя викария Московской митрополии епископа Дмитровского Нестора (Метаниева) о рукоположении в священный сан, в том же году был рукоположен во иерея.

С 1900 года начал служить в соборном храме Смоленской иконы Божией Матери Московского Новодевичьего монастыря. Там прослужил он около 27 лет. Помимо монастырского богослужения молодому батюшке пришлось окормлять и расположенные вблизи монастыря клиники медицинского факультета Московского Университета: причащать, напутсдтвовать умирающих, утешать нуждающихся в духовной поддержке болящих. Пере ним сразу раскрылся многообразный мир духовных нужд, скорбей и болезней - мир, так резко контрастирующий со строгим и целенаправленным подвигом во иночестве благоскорбящих насельниц Новодевичьего монастыря.

Прихожане ценили в молодом батюшке дар слова, видели его глубокую и искреннюю молитвенность, и вскоре отец Сергий, несмотря на молодость, приобрел широкий круг постоянных духовных чад - ими нередко становились выздоровевшие больные, персонал клиник, студенты и преподаватели университета. Духовничество в столь молодом возрасте требовало непрестанной подготовки: отец Сергий много читал (у него была хорошая библиотека), но главное, сам обращался за духовными советами.

Ведя многообразную душепопечительскую деятельность, не оставлял отец Сергий и преподавания: в его архиве сохранилось собственноручно им составленное "Обозрение предметов, преподаваемых по Закону Божию в одноклассной церковной школе Московского Новодевичьего монастыря. Младшее отделение". С 1900 г. он стал также законоучителем воскресной школы Хамовнического попечительского училища, через два года (с 1902 г.) - помощником заведующего церковноприходской монастырской школы, а с 1910 г. - еще и законоучителем в Ксенинском детском приюте. Был почетным членом Совета детских приютов.

Весной 1904 г. отец Сергий вместе с женой и трехлетним сыном Борей был в гостях у своих родителей; собирались пить чай. Внимание мальчика привлек огромный семейный самовар, вот-вот готовый закипеть. Неловко повернувшись, Боря задел кран, и его обдала струя кипятка. Со страшными ожогами мальчика отвезли в клинику; лечение шло тяжело, и мать неусыпно находилась при нем... Горячие молитвы родителей и искусство врачей заставили смерть отступить. Когда мальчику стало лучше, врачи разрешили забрать его домой. Но отца Сергия ждало еще более тяжкое испытание: на той же карете скорой помощи, которая привезла домой Борю, увезли в больницу матушку Нину, где она через сутки скончалась от запущенного почечного заболевания. Ухаживая за Борей, она простудилась, но скрывала от всех свое недомогание. Умирала она в полном сознании, благодарила мужа за любовь и счастье, горевала о сиротке-сыне, о будущей трудной участи отца Сергия.

Так в возрасте 26 лет отец Сергий овдовел. Беда как бы оглушила его; он продолжал служить, трудился, не покладая рук - но трудно было бороться с горем, он приходил на могилу жены (похоронили ее на монастырском кладбище) и горько плакал...

В небольшой домик близ Новодевичьего монастыря, где жил отец Сергий, перебрались сестры Екатерина и Прасковья, а позднее и мать, Мария Павловна, взяв на себя заботы о воспитании трехлетнего Бори. Как позднее вспоминал сам отец Сергий, в горе его по-матерински поддерживала и монахиня Евникия, 80-летняя насельница Новодевичьего монастыря.

Только глубокая вера и верность избранному пути, а также поддержка духовного отца, старца Алексия Зосимовского, помогли отцу Сергию справиться с постигшим его горем. После смерти жены он поехал в Зосимову пустынь, чтобы узнать, как жить дальше - по существовавшей в дореволюционные времена практике духовниками женских обителей были, как правило, женатые священники, и у отца Сергия возникла мысль просить священноначалие о переводе его из Новодевичьего монастыря в другое место. Отец Алексий принял его с особой сердечностью, ибо и сам в молодости овдовел и остался с малолетним сыном на руках. Старец сказал: "Оставайся в монастыре, лучше быть среди голубиц, чем среди волков".

Зосимовский старец относился к отцу Сергию как к родному сыну. Когда отца Сергия особенно одолевала тоска, он отправлялся к иеромонаху Алексию. Однажды, когда отец Алексий находился в Троице-Сергиевой Лавре, туда приехал и отец Сергий. После долгой беседы старец оставил отца Сергия вместе с собой на ночь молиться в Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры. После ночной молитвы, уже перед рассветом, перед чтением полунощницы, отец Алексий приоткрыл раку и дал отцу Сергию приложиться к мощам преподобного Сергия. Приложившись к преподобному, отец Сергий со слезами на глазах отошел и долго стоял, сосредоточенный. Старец спросил его: "Сережа, что ты чувствовал, когда прикладывался к мощам?" - "Мне показалось, что я опустил лицо в цветущий куст роз... и радость пришла в душу". - "Счастлив ты, ведь не многим дано пережить такое". Отец Сергий вспоминал, что именно в этот момент по молитвам старца полностью отошла от него тоска...

С этого момента начался для священника Сергия Лебедева новый период духовной жизни. Мать, овдовевшая вслед за сыном и переехавшая к нему, просила при ее жизни не принимать монашества. Но жизнь отца Сергия стала подлинным монашеством в миру: келейная молитва, чтение святых отцов, проповедь, душепопечительство, богослужение, законоучительство плотно заполняли его; после недолгого сна молитва продолжалась и ночью.

Та особая сердечность, с которой встречал каждого, ищущего духовного утешения, Зосимовский старец, видимо передалась и его духовному сыну: к отцу Сергию в Новодевичий тянулись все новые люди. "Молодой вдовый батюшка, всеми уважаемый за религиозность и чистоту жизни", как отмечалось в воспоминаниях современников, находил слово утешения и вразумления для каждого, кто приходил к нему за советом и поддержкой.

Шли годы; все расширялся круг духовных чад отца Сергия. Студенты, преподаватели и профессора клиник Московского университета, ученые, артисты... Сын отца Сергия Борис был музыкантом-любителем, писал музыку для спектаклей студии Вахтангова и Московского художественного театра - так в число тех, кто искал духовных наставлений отца Сергия, попали режиссеры и актеры Московского Художественного театра - К.С. Станиславский, В.И. Немирович-Данченко, М.П. Лилина и другие.

Глубокое знание богослужебного устава, благоговейность и молитвенность служения отца Сергия были отмечены священноначалием, и ему было поручено обучать вновь рукоположенных священников, которых направляли на стажировку в Новодевичий монастырь. Учил он служению и архипастырей. В частности, владыка Филипп (Гумилевский) обучался им: они сослужили в надвратной церкви Новодевичьего монастыря, и именно о. Сергию покойный владыка был обязан благолепностью и глубокой содержательностью своего служения.

Проповеди и внебогослужебные беседы отца Сергия были доходчивы и назидательны. "Как мало в нашей современной жизни радости, - писал отец Сергий, - Как много уныния не только среди обездоленных, но и среди взысканных судьбою людей! Как никогда, изощрились и разнообразились теперь житейские удовольствия. Каким-то блестящим, безостановочным калейдоскопом идет теперь жизнь не только в столичных центрах, но и в провинциальных городах. Сколько захватывающих интересов! Сколько выставок промышленности, художественных, исторических, разных отраслей труда; какие громадные горизонты открыты новейшими применениями электричества. Мы слышим за тысячи верст говорящих с нами людей, и вскоре у телефонного аппарата будем видеть их образы. Почти уже завоеван воздух... Словом, как интересна и разнообразна теперь жизнь. А между тем, среди этого разнообразия какое-то общее недовольство, сознание какой-то своей нищеты, тоска, уныние, скука, отчаяние. Почему так? Да потому, что наряду с прогрессом в жизни нашего общества наблюдается полнейшее равнодушие к тайнам и радостям веры. Русло жизни все более и более отходит от нежных, согревающих лучей христианского Солнца Правды. И наука, и искусство, и государственная и общественная жизнь со всеми ее многоразличными разветвлениями - все это отклонилось от освежающей человеческое творчество Благодати Христовой. От Бога бегут. Исповедывать Его стыдятся. Диво ли после этого, что наш, прежде крепкий православно-русский быт сошел с своих вековых устоев, осложнился, обогатился новыми, враждебными христианскому духу обычаями и привычками и получил прямо-таки полуязыческий, богоборный характер?!"

В предреволюционные годы, когда яд неверия отравлял души людей и многим казалось, что лишь путем коренных социальных преобразований жизнь на земле можно сделать свободной и счастливой, отец Сергий постоянно напоминал своей пастве о едином на потребу:

"Люди становятся все более и более рабами внешних условий жизни, непрерывно усложняющихся ее форм и соединенной с ними жестокой борьбы за существование, за влияние, за власть, борьбы страстей и самолюбий, борьбы всего мелочного и узко-злобного... Несомненно, что раздвоение нравственных идеалов христианства и хода действительной жизни представляет из себя нечто, полное великих мук и всяких печальных злоключений. И причина всего этого заключается в том, что благодатная сила Святых таинств, сила возрождения Духом Святым перестала служить для сознания современного человека источником его нравственной жизни и деятельности... Люди полагаются на свои естественные силы и соображения, думают залечить зло своей жизни самоизмышленными лекарствами и мерами. Понятно, что из этого никогда и ничего не может выйти надежно доброго - перед нашими глазами неизбежные последствия такого ложного пути: все распространяющееся недовольство жизнью и все усиливающиеся ее страдания. И как больно смотреть на страдания людей, как горько и тяжело сознавать, что ничто извне не может помочь им! Почему не может? Да потому, как это признано было одним просвещенным народом еще до пришествия Христова в мир (древними римлянами), что зло мира заключается в самом корне человеческой жизни; оно неизлечимо никакими частными, земными человеческими усилиями - оно может быть излечено только радикальным средством, то есть должен быть обновлен самый корень жизни... Конечно, такое коренное обновление человечества могло быть совершено только всемогущей и всесозидающей силой Божественной - и оно действительно совершено Сыном Божиим, Господом нашим Иисусом Христом, Который силен Своими искупительными страданиями и смертию уврачевать греховный струп человечества, уничтожить зло мира, и чрез ниспослание Святого Духа дать людям новую жизнь, обновить самый корень ее, положить в людях новое семя к ее дальнейшему развитию: Послеши Духа Твоего и созиждутся, и обновиши лице земли (Пс. 103, 30)".

26 сентября 1920 г. священник Сергий Лебедев был возведен в сан протоиерея.

Первый арест и заключение

В марте-апреле 1922 г. был арестован по "делу об изъятии церковных ценностей", по т.н. второму этапу Московского процесса об изъятии церковных ценностей. После окончания следствия в ноябре-декабре 1922 г. дело было передано суду Московского Ревтрибунала под председательством Н. Крыленко.

В обвинительном заключении 32 клириков, проходивших по этому делу, о отце Сергии сказано:

"...Лебедев, состоя членом организации, называемой Православной Иерархией... по предварительному соглашению с другими... с целью воспрепятствовать общими усилиями проведению в жизнь постановления ВЦИК от 26 февраля 1922 г. и инструкции к нему об изъятии церковных ценностей в специальный фонд ЦК Помгола... вошел в преступное сообщество, организованное представителями высшего духовенства и возглавляемое бывшим Патриархом Тихоном.

В осуществление поставленных этой организацией контрреволюционных целей в течение марта и апреля 1922 г. в г. Москве и Московской губернии сознательно и умышленно:

а) усиленно распространяли... воззвание (Патриарха Тихона), заведомо ложно... указывающее, что церковные ценности являются неприкосновенными и не подлежащими изъятию, ...что всякое посягательство на них есть святотатство;

б) тайно и явно призывали верующих к массовому и открытому противодействию постановлению ВЦИК... последствием чего при фактическом изъятии произошли во многих местах республики... эксцессы, приведшие к кровавым событиям и пролитию крови...

в) с амвона... и в беседах с прихожанами распространяли заведомо ложные сведения о деятельности должностных лиц, администрации Советской власти и отдельных членов местных комиссий Помгола сведения, возбуждающие в населении враждебное к ней отношение, что предусмотрено 69, 62, 73 и 119-ой статьями УК РСФСР".

13 декабря 1922 г. протоиерей Сергий Лебедев был осужден Московским Ревтребуналом по статье обвинения 68 УК РСФСР и приговорен к 1,5 годам заключения и поражению в правах сроком на один год.

Отец Сергий находился в заключении в Сретенском арестантском доме в Москве до 11 июля 1923 г. Срок заключения благодаря двум амнистиям сократился втрое, и отец Сергий был освобожден условно досрочно.

Освобождение

После закрытия Новодевичьего монастыря отец Сергий служил в московской Троицкой церкви в Зубове.

19 сентября (2 октября н.ст.) 1928 г. отошел ко Господу старец Алексий Зосимовский; 21 сентября протоиерей Сергий Лебедев принимал участие в отпевании своего духовного отца. С о. Александром Зверевым (тоже духовное чадо старца Алексия) его соединяла нежная дружба. Не раз, заходя в Звонарский переулок, о. Сергий, прощаясь с провожавшей его матушкой Марией Алексеевной, говаривал: "Люблю я твоего Сашуху, люблю".

Второй арест. Ссылка

14 апреля 1931 года был арестован по обвинению в "контрреволюционной деятельности". Произошло это в пасхальные дни, в связи с публикацией его фотографии в газете "Нью-Йорк Таймс". На фотографии был запечатлен момент, когда отец Сергий шел по двору Новодевичьего монастыря и благословлял прихожан. Под фотографией была подпись: "Знаменитый отец Сергий Лебедев, один из священников, честно выполняющих свой долг..."

Сам отец Сергий не был извещен ни о факте съемки, ни о публикации в зарубежной газете. Несмотря на это он был обвинен в преступных связях с Америкой.

На следствии он показывал: "В каноническом общении состою с митрополитом Сергием. Никакой антисоветской агитацией не занимался и собраний нелегальных не устраивал. В 1929 г. мой портрет появился с какой-то статьей в иностранной газете. Я совершенно никакого участия в этом не принимал и факта не знал, когда меня засняли".

30 апреля 1931 г. Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ был осужден по обвинению в "активной антисоветской деятельности, выражающейся в организации нелегальных "сестричеств" и "братств", оказании помощи ссыльному духовенству". По статье 58-10 УК РСФСР был приговорен к 3 годам ссылки через ПП ОГПУ в Севкрай, в район Котласа. Проходил по групповому делу "Алексинского Ф.Н. и др. Москва. 1931г."

С 14 апреля по 9 мая 1931 г. отец Сергий находился в заключении в Бутырской тюрьме в Москве, а затем был этапом направлен на место ссылки.

Сначала отец Сергий был сослан в Великий Устюг. Проживал он на квартире. Вот как описывала жизнь отца Сергия в Великом Устюге приезжавшая к нему в ссылку сестра Екатерина Павловна: "Сережа чувствует себя вполне исправно, ни на что не жалуется, настроение у него мирное и хорошее, и вид у него такой же, как был в Москве... Сережа говорит, что дорога (от места его поселения до города) такая же, как та, по которой ездили когда-то в Зосимову пустынь. Город зимой тоже очень красив и хорош".

Но Велико-Устюжский период ссылки продолжался недолго: совершенно внезапно ссыльных священников пешим этапом переводят в район Котласа, в село Кичменгский Городок. В письмах за февраль - март 1932 г. отец Сергий называет эту переброску "знаменитой прогулкой при полном воздержании от пищи и отдыха", или "18 суток голодовки".

Отец Сергий, а также ссыльный священник Алексий, с которым они жили вместе, должны были ежемесячно (каждое 10-е число) ходить на отметку в районное отделение ГПУ - туда и обратно десять верст. В любую погоду: буран, разлив, снежные заносы... Жили они в 1932 г. в деревне Макарово (там отца Сергия посетил сын Борис; сохранился сделанный его рукой карандашный портрет отца), а в 1933 г. - в деревне Сорокино. Хозяева попадались разные: то это были престарелые монахини и в доме чистота, то "хозяева без амбиций" и грязь, мыши, блохи, клопы, тараканы донимали - но со ссыльными батюшками хозяева "всем, чем можно, делятся из своего скудного запаса"; но бывало, что попадались хозяева, у которых пьянки, шум да крик.

"Чтобы избежать праздности, письмописание считаю своим рукоделием, занимающим у меня ежедневно известную часть дня и вечера", - писал отец Сергий в письме от 22 марта 1932 г. "С письмами, да ежедневным занятием Словом Божиим и духовно-нравственным чтением совершенно не видишь свободного времени", - читаем в письме от 13 марта 1932 г. Конечно, не только, чтобы избежать праздности, пишет письма из ссылки протоиерей Сергий: без поддержки, совета, утешения не оставляет он своих духовных чад. Получали от него письма и находящиеся в ссылке на Пинеге сестры Новодевичьего монастыря. "Каждый ваш вздох, каждую слезку вашу я живо чувствую на расстоянии и реагирую на все это далеко не безразлично". Не оставляли его и родные: несколько раз приезжала сестра и один раз сын. Своим духовным чадам отец Сергий письма пишет постоянно.

Отец Сергий использует любую возможность, чтобы побывать на богослужении в храме; свои походы на отметку в ГПУ он обязательно совмещает с посещением церкви. Дома же, в деревне, они с отцом Алексием совершают панихиды, служат всенощные. Начало Великого поста 1932 г. тоже справляли они дома: "У нас имелись почти все богослужебные книги под руками, и мы имели полную возможность справить все положенное по уставу церковному у себя дома. И Господь помог все совершить без всякой помехи, в самой мирной обстановке".

Несмотря на все тяготы бытия - "по новому распоряжению меня, как безработного, лишили карточки и хлебного пайка" - у отца Сергия неизменно сохранялось "умиротворенное настроение, без тени тоски и печали". В том же письме от 27 апреля 1932 г. он пишет: "Пасхальную седмицу провел ... в полной преданности Господу и Его воле".

В 1933 г. "День славного Успения встретил и провел в мире, здравии и полном благополучии... Причащался в алтаре святых Таин, предварительно сам исповедывавшись и исповедав кое-кого из своих духовных чад".

"Чтение есть, занятия тоже ежедневно находятся, остается только лишь всей душой благодарить Господа за все Его милости и молить Его за Вас и всех благодетелей своих и твердо верить в Его Промысел, бодрствующий надо мною, когда возможно и передвигающий меня, если это будет нужно и полезно для меня и для Вас", - писал отец Сергий 8 января 1933 г.

Сестра отца Сергия, Екатерина Павловна, приезжавшая в ссылку, пишет матери домой в Москву в январе 1934 г., что "нам всем надо поучиться у него аккуратности и порядку и чистоте...".

Родные и близкие отца Сергия хлопотали о его освобождении. В письме от 4 марта 1932 г. отец Сергий благодарит свою мамочку, как он ее всегда нежно называл, и сестру Пашеньку за визит к митрополиту Сергию (Страгородскому): "Глубоко чту я и Владыку Митрополита Сергия за его крестоносный подвиг возглавления Церкви в наше лютое время. Я совершенно не льщу себя надеждой, что Владыка может помочь мне в моем деле. Это сверх его сил... Он со своей стороны рад бы все сделать для нашего освобождения, но непреодолимые препятствия стоят на пути его добрых намерений".

И все же отец Сергий надеется на послабление своих уз: "Великая милость Божия была бы в том, если бы Бобочке (сыну) удалось бы извлечь меня из Северного края "на минус".

В марте 1932 г. он писал: "Я имел разговор о возможности подачи прошения о досрочном освобождении. Ответ получился отрицательный... Впрочем, опять повторяю, делайте возможное. Воздержитесь от всего, связанного с риском. Господь не оставит меня без Своей помощи и в дальнейшее время несения мною возложенного Им креста изгнанничества, где бы и в каких условиях ни протекало это время. Всей душой верую в Господа, в Его любовь и дивное водительство. Больше, чем когда-либо, моя грешная душа видит следы Его близости за последнее время. Отсюда и проистекают и моя надежда на Него, и полная уверенность и покой за свое будущее".

"Выше Господа не будешь. Надобно всецело покориться и предаться Ему" (письмо от 1 сентября 1933 г.). "Я просил Пашеньку передать Боре, чтобы он навел справки, как правильнее поступить: дожидаться ли амнистии и сокращения, вследствие ее, моего срока и возможности, по этому случаю, полного освобождения до поселения в Москве включительно, или же хлопотать теперь же о досрочном освобождении с полным всякого вероятия прикреплением к какому-нибудь "минусу" опять на три года, без зачета отбытого, что весьма вероятно"...

Прошел еще один год ссылки; вместо долгожданной телеграммы об освобождении по амнистии, которой так ждали, родные получили от него письмо:

"Сегодня, неожиданно для себя и других, я получил полный и решительный отказ в своем ходатайстве... при наличии 2-й категории инвалидности, без объяснения причин - вот и весь сказ. Другие провинциальные священники получили освобождение (700 - 800 человек отпущено), и только на меня пал жребий представлять собой исключение из общего правила... Конечно, на все не наша человеческая, слабая и близорукая, но всесовершенная воля Божия, глубиною мудрости все строящая и полезная всем подающая. Значит, пока преждевременно и не полезно мое возвращение к вам, мои дорогие. От чего-нибудь и меня, и вас Господь охраняет, задерживая меня здесь... Видимо, Сам Господь бережет Борю. Худо ли, хорошо ли, по окончании срока отпустят самостоятельно и без поручительства. Время и здесь пролетит быстро и незаметно... Одиночество не страшит. Молитва и книги со мною. Найду, чем бороться с унынием и тоской. Немало кое-чего пришлось перенести, однако же ни единого дня Господь не оставлял меня без помощи. До осязательности я чувствовал над собой Его Руку и помощь. И хотя сквозь слезы, но и в данную грустную минуту своего нового испытания все же твердо скажу: твори, Господи, волю Свою - Тебе виднее, что нам нужно и полезно. Сами себе и друг друга Христу Богу предадим. Он посылает испытание нашего терпения, но Он же пошлет и силы для исполнения Его воли. Пошлет не только мне, но и вам".

Освобождение

Долгожданный день все-же наступил; вот как писал об этом своим родным отец Сергий: "в преддверии праздника (9 декабря) иконы Божией Матери, именуемой Нечаянная Радость, я получил неожиданную для себя радость: после категорического отказа в досрочном освобождении на поруки Бори, мне сегодня выдали документ о свободном проживании во всех городах СССР за отбытием полного срока ссылки". Письмо он заканчивал такими словами: "С величайшей радостью могу сказать, что еду к вам по милости и воле Божией. Господь отзывает меня отсюда после полной и всецелой преданности моей в Его волю. Я не дерзал указывать Господу и просить Его о своем освобождении. Он Сам извлекает меня на новый путь моей жизни... Дальнейшее течение своей жизни уже легче будет совершать под этой верной охраной и водительством".

После отбытия наказания о. Сергий не мог занять место на московском приходе. В начале 1934 года стал служить в Петропавловской церкви пос. Малаховка Московской области.

Летом 1934 г. некоторое время был секретарем митрополита Сергия. Владыка "придумал" специально для него эту должность ради материальной поддержки: на руках у отца Сергия были две больные престарелые сестры и старуха-мать.

С 1936 года служит в с. Наташино (недалеко от г. Люберцы) Московской области.

Третий арест, мученическая кончина

Отслужив Богоявление, о. Сергий был арестован в ночь на 21 января 1938 года в своем домике близ Новодевичьего монастыря. Прощаясь с матерью, он поклонился ей в ноги и сказал: "Матушка, в этой жизни мы уже не встретимся".

Обвинен в "участии в контрреволюционной группировке" по групповому делу "Воздвиженского и др. Москва. 1938 г.". Районное управление НКВД не особенно утруждало себя: были арестованы священники всех храмов, стоящих вдоль Московско-Казанской железной дороги; им вменялось в вину, что среди населения Ухтомского района они "проводили контрреволюционную агитацию, проповедовали среди населения веру в Бога, монархический строй, призывали оказывать противодействие политике партии и советской власти, создавая среди населения недовольство и проводя подготовку к приходу новой капиталистической власти", т.е. в преступлении, предусмотренном ст. 58 - 10 ч. 2 УК РСФСР. Отец Сергий на допросах держался мужественно; ни одного из сфабрикованных следствием обвинений он не признал.

На допросе следователь спросил отца Сергия:

— Следствием установлено, что вы получали задания от благочинного протоиерея Воздвиженского вести контрреволюционную деятельность против советской власти и проводили это среди населения. Почему вы это отрицаете?
— Я это отрицаю потому, что никаких контрреволюционных заданий от благочинного Владимира Федоровича Воздвиженского я не получал.

Была устроена очная ставка со священником Знаменской церкви в селе Перово Сергием Сахаровым, согласившимся давать нужные следствию показания, он сказал:

— Сергей Павлович Лебедев является активным членом контрреволюционной группы духовенства, руководителем которой являлся благочинный Владимир Федорович Воздвиженский, который давал нам задания, чтобы мы среди надежного узкого круга вели активную борьбу против советской власти и готовились к ее свержению с помощью капиталистических стран.
— Подтверждаете ли вы показания Сахарова? — спросил следователь протоиерея Сергия.
— Нет, я показания Сахарова отрицаю, так как никакой контрреволюционной деятельности я не вел.

Осужден тройкой УНКВД по Московской области 15 марта 1938 года, приговорен к расстрелу. Принял мученическую кончину 22 марта 1938 г. на Бутовском полигоне, где и захоронен.

Почитание

Причислен к лику святых Новомучеников Российских постановлением Священного Синода 6 октября 2001 года для общецерковного почитания.

В соответствии с ходатайством митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия от 24 марта 2006 года, по благословению патриарха Московского и всея Руси Алексия II, в Московском Новодевичьем монастыре было установлено ежегодное празднование Соборной памяти святых новомучеников Богородице-Смоленского Новодевичьего монастыря в субботу перед Неделей святых жен-мироносиц. В их число вошли священномученик Сергий Лебедев и преподобномученицы Наталия (Ульянова), Ирина (Хвостова), Матрона (Алексеева) и Мария (Цейтлин). 6 мая 2006 года в этой обители был впервые отмечен праздник. К этой дате была написана икона святых мучеников и издана брошюра, с описанием житий святых [2].

Публикации

Использованные материалы



[1]  Скорее всего в школе при Храме Марона Пустынника (Благовещения) в Старых Панех

[2]  Ходатайство мит. Ювеналия: http://www.meparh.ru/docs_view.php?id=1224. "Праздник святых новомучеников в Новодевичьей обители", http://www.meparh.ru/news_view.php?id=2002.

Редакция текста от: 31.07.2015 11:46:53

"ЛЕБЕДЕВ СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ" еще можно поискать:

полнотекстовый поиск в Древе: Яндекс - Google
в других энциклопедиях: Яндекс - Википедия - Mail.ru -
в поисковых системах: Искомое.ru - Яндекс - Google