ИОСИФЛЯНЕ

Статья из энциклопедии "Древо": drevo-info.ru

Иосифля́не (осифляне, осифовляне), именование пострижеников Иосифо-Волоцкого монастыря, в XVI веке составлявших влиятельную группу среди русского духовенства. В исторической литературе начиная с последней трети XIX века термин "иосифляне" употребляется для обозначения сторонников направления в русской общественной мысли, оформившегося в полемическом противостоянии нестяжателям, последователей прп. Иосифа Волоцкого

Об оппозиционном движении в Русской Церкви в XX веке см. Иосифлянство

Непосредственными предшественниками иосифлян были сподвижники и ближайшие ученики прп. Иосифа Волоцкого - постриженики и насельники Пафнутьев-Боровского монастыря. Ядро братии Иосифово-Волоцкого монастыря при его создании в 1479 году составили 7 монахов, вместе с прп. Иосифом ушедших из Боровской обители. Это были родные братья прп. Иосифа Вассиан и Акакий (Санины), племянники прп. Иосифа Досифей и Вассиан (Топорковы), старцы прп. Герасим Чёрный, Кассиан Босой, Кассиан Младый. В период странствий по монастырям прп. Иосиф длительное время жил в Кирилло-Белозерском монастыре, игуменом которого являлся постриженик прп. Пафнутия Нифонт. Когда Нифонт занимал Суздальскую кафедру, к нему обратился с посланием прп. Иосиф Волоцкий, назвав его "главой всем нам". Можно предполагать, что при назначении прп. Иосифа игуменом Боровского монастыря протекцию ему составил другой постриженик прп. Пафнутия - Ростовский архиеп. Вассиан (Рыло), бывший духовником вел. кн. Иоанна III Васильевича. Общение между братией Боровской обители и братией Волоколамского монастыря сохранялось и в дальнейшем, как о том свидетельствуют наблюдения за рукописной традицией, в частности за синодиками. Немалую часть Иосифо-Волоколамского патерика составляют повести прп. Пафнутия Боровского.

Административная и церковно-политическая деятельность иосифлян

Административная деятельность иосифлян осуществлялась на трех главных поприщах: в качестве игуменов Волоколамского монастыря, в качестве настоятелей других крупнейших русских монастырей, на архиерейских кафедрах. Устав прп. Иосифа способствовал созданию в Волоколамской обители сплоченного монашеского братства. Высокий уровень образования и духовной дисциплины, поддерживавшийся в монастыре на протяжении большей части XVI века, а также корпоративная солидарность побуждали иосифлян, занявших епископские кафедры, способствовать продвижению пострижеников Волоколамского монастыря на высокие посты.

В XVI веке в Волоколамском монастыре сменилось не менее 20 игуменов. Во второй половине столетия сравнительно недавно основанная обитель заняла высокое 19-е место в «Лествице духовных властей» [1], при этом по степени влиятельности Волоколамская обитель не уступала крупнейшим монастырям - Троице-Сергиеву и Кириллову Белозерскому. Игумены Иосифова Волоколамского монастыря были участниками важнейших церковных и земских соборов.

Настоятели Иосифова монастыря регулярно посещали царскую резиденцию в Александровской слободе и походные станы Иоанна IV Васильевича. В первой половине XVI века Волоколамская обитель в судебном отношении подчинялась вел. князю или его дворецкому, о чем свидетельствуют грамоты вел. князей Василия III Иоанновича 1522 г. [2], Иоанна IV 1534 г. [3]. Действие таких грамот было аннулировано решениями Собора 1551 г. (см. «Стоглав»), но при этом, видимо, подчинение игумена и братии Новгородскому архиепископу не произошло. Так, в грамоте 1556 г. царя Иоанна IV указывается, что игумена и братию судит Московский митр. свт. Макарий «по новому соборному уложению» [4]. Хотя в дек. 1563 г. была установлена подсудность волоцкой братии Новгородскому архиепископу [5], в 1578 г. царь Иоанн IV подчинил монастырь своему суду [6]. Неизвестно, сохранялось ли такое положение при преемниках Иоанна Грозного.

На протяжении XVI века 24 постриженика Волоколамского монастыря занимали 19 архиерейских кафедр и столько же раз становились архимандритами и игуменами влиятельнейших монастырей. Численное преобладание среди епископата XVI века выходцев из сравнительно молодой Волоколамской обители имело политическое значение, которое хорошо осознавалось современниками. Мон. Досифей (Топорков) писал об основанной прп. Иосифом монашеской общине: "Аще и последи всех начало прият, но многих превзыде, великим же сравнаяся" [7].

Еще при жизни прп. Иосифа два его сподвижника заняли архиерейские кафедры: брат преподобного Вассиан (Санин) в 1506-1515 годах являлся Ростовским архиепископом (с 1502 он был архимандритом московского Симонова монастыря), ученик Иосифа Симеон (Стремоухов) 21 августа 1509 года стал епископом Суздальским. 27 февраля 1522 года на митрополичью кафедру был возведен игум. Волоколамского монастыря Даниил (Рязанец), который способствовал поставлению в епископы насельников своей обители. 30 марта 1522 года на Тверскую кафедру был поставлен постриженик Иосифова монастыря Акакий, 2 апреля 1525 года во епископа Коломенского был хиротонисан племянник прп. Иосифа Вассиан (Топорков), 20 февр. 1536 г. епископом Смоленским стал др. постриженик Иосифова монастыря - Савва (Слепушкин). 16 марта 1539 года на Смоленской кафедре его сменил также постриженик Волоколамского монастыря Гурий (Заболотский), который, возможно, являлся настоятелем Симонова (1526-1528) и Пешношского (с 1529) монастырей. А. А. Зимин причислял к иосифлянам также Митрофана, хиротонисанного в феврале 1507 во епископа Коломенского, Нила Грека, занимавшего Тверскую кафедру в 1509-1521, Досифея (Забелу), который 23 января 1508 был возведен на Крутицкую кафедру. Однако эти иерархи не являлись пострижениками Волоколамского монастыря, их не следует причислять к иосифлянам на том лишь основании, что они не были оппонентами прп. Иосифа и поддерживали его в некоторых вопросах.

Об особых симпатиях вел. кн. Василия III к иосифлянам свидетельствуют частые поездки правителя в Волоколамский монастырь, выбор в 1530 г. волоцкого старца Кассиана Босого восприемником новорожденного наследника Иоанна, а также обстоятельства смерти и похорон вел. князя. Именно митр. Даниил вопреки возражениям бояр настоял на предсмертном пострижении Василия III. Церемонией погребения руководили старцы Волоколамского монастыря: "Начаша его наряжати старцы осифовскые, а великого князя стряпчих отослаша" [8]. В период регентства Елены Васильевны Глинской (декабрь 1533 - 3 апреля 1538) митр. Даниил активно поддерживал политику правительства. Митрополит привел к присяге малолетнему Иоанну IV и Елене Глинской братьев Василия III и бояр. По благословению митрополита в ноябре 1534 года был предпринят поход на Литву, осуществлено строительство Китай-города в Москве. В 1537 году, во время мятежа удельного кн. Андрея Ивановича Старицкого, митр. Даниил поддержал регентшу. После прихода к власти боярской группировки князей Шуйских 2 февраля 1539 года митр. Даниил был сведен с престола и до кончины жил в Волоколамском монастыре. Кандидатура на пост митрополита др. выходца из Иосифовой обители - игум. Феодосия, настоятеля Варлаамиева Хутынского монастыря, не была поддержана. Во главе Русской Церкви встал постриженик Троице-Сергиева монастыря свт. Иоасаф (Скрипицын). При нем был сведен с Коломенской кафедры Вассиан (Топорков) (1542).

Наибольшее влияние иосифляне имели в 1542-1563 годах, когда митрополичью кафедру занимал постриженик Пафнутиева Боровского монастыря свт. Макарий, почитавший прп. Иосифа. Митр. Макарий одобрил Житие прп. Иосифа и службу ему и включил в Великие Четьи-Минеи сочинения волоцкого игумена: «Книгу на новгородских еретиков» («Просветитель») и духовную грамоту. 18 июня 1542 г. Новгородским архиепископом был поставлен постриженик Волоколамского монастыря Феодосий. В 1540-х годах бывшие насельники обители становились настоятелями важнейших русских монастырей: в 1542 году Трифон (Ступишин) был назначен игуменом Пешношского монастыря, в 1543 году Савва (Чёрный) стал архимандритом Симонова монастыря, игум. Иосифова монастыря Нифонт (Кормилицын) в сане архимандрита возглавил Новоспасский монастырь. 24 февраля 1544 года Савва (Чёрный) был хиротонисан во епископа Крутицкого, Трифон (Ступишин) занял пост архимандрита Симонова монастыря. В конце 1549 года архим. Нифонт (Кормилицын) сопровождал царя Иоанна IV в походе на Казань, в ближайшее окружение провожавшего царя до Владимира митр. Макария входили Крутицкий еп. Савва (Чёрный) и архим. Симонова монастыря Трифон (Ступишин) [9]. 10 марта 1549 года Трифон был поставлен епископом в Суздаль, а его преемником в Симоновом монастыре стал брат Алексий (Ступишин). В Полоцком походе 1563 года царя Иоанна IV сопровождал среди др. лиц волоцкий игум. Леонид [10].

Ко времени Стоглавого Собора 1551 года постриженики Волоколамской обители занимали 5 из 10 русских архиерейских кафедр (архиеп. Феодосий II Новгородский, епископы Крутицкий Савва (Чёрный), Смоленский Гурий (Заболотский), Суздальский Трифон (Ступишин), Акакий Тверской). По-видимому, отстаивание на Соборе Новгородским архиеп. Феодосием церковного землевладения навлекло на него неудовольствие светских властей и вызвало его отставку в мае 1551 года; вскоре, до 18 июня того же года, оставил свой пост Суздальский еп. Трифон (Ступишин). В мае 1553 года царь Иоанн IV посетил Пешношский монастырь и беседовал с жившим там на покое племянником прп. Иосифа Вассианом (Топорковым).

По наблюдениям Зимина, "там, где правительство нуждалось в крутых мерах для подчинения недавно присоединенных территорий, на важнейшие церковные должности назначались постриженики Волоцкого монастыря" [11]. 3 (или 7) февраля 1555 года архиереем на новоучрежденную Казанскую кафедру был поставлен игум. Иосифова монастыря св. Гурий (Руготин). В помощь архиеп. Гурию были даны волоцкий старец Герман (Ленков) и волоцкий постриженик свт. Герман (Садырев-Полев), ставший настоятелем Свияжского Успенского монастыря. Преемниками свт. Гурия на Казанской кафедре из числа пострижеников Иосифова монастыря были свт. Герман (Садырев-Полев; 1564-1567), Лаврентий (1568-1574), Тихон (Хворостинин) (1575-1576) и Иеремия (1576-1581). В 1563 году на Полоцкую архиепископскую кафедру был назначен бывш. Суздальский еп. Трифон (Ступишин).

Другой важнейшей кафедрой, которая длительное время замещалась иосифлянами, была Крутицкая (Сарская и Подонская); Крутицкие епископы являлись ближайшими помощниками митрополитов. После еп. Саввы (Чёрного) (1544-1554) Крутицкую кафедру в 1554-1558 гг. занимал Нифонт (Кормилицын), в 1565-1568 гг.- бывший игум. Иосифова монастыря Галактион. Последним Крутицким епископом из числа волоцких пострижеников был Симеон (ок. 1580-1582).

После ухода с митрополичьей кафедры Афанасия царь Иоанн IV предлагал Казанскому архиеп. Герману (Садыреву-Полеву) возглавить Церковь, но тот отказался одобрить опричные порядки и в ноябре 1567 году был убит. Согласно Житию митр. Филиппа, архиеп. Герман был единственным иерархом, который поддержал свт. Филиппа в конфликте с царем. Волоколамский монастырь в годы опричнины не пострадал, с ним была связана семья такого видного опричника, как Малюта Скуратов. Однако царь перестал посещать монастырь, его поездки туда возобновились лишь в 1573 году. Насельники обители в последней четверти XVI века редко возводились на епископские кафедры, вследствие этого влияние иосифлян ослабело. В конце 1585 года Ростовский архиеп. Евфимий позволил себе презрительные высказывания в адрес иосифлян. В ответ единственный в то время иерарх из числа иосифлян - Рязанский еп. Леонид (Протасьев) подал челобитную царю Феодору Иоанновичу, в которой просил защитить волоцких пострижеников от оскорблений [12]. Возможно, в связи с этим была составлена «выписка» "О начале Иосифова монастыря, и преподобном игумене Иосифе… и которые по нем игумены бых, и где на властех бых" [13]. В «выписке» названы имена 14 игуменов после основателя Волоколамского монастыря и указаны сроки их настоятельства. В ответ на челобитную Рязанского архиерея правительство свело с кафедр как Евфимия, так и Леонида, показывая, что оно не желает конфликтов в среде высшего духовенства. Патриарх св. Иов наряду с канонизацией прп. Иосифа Волоцкого занимался и прославлением прп. Максима Грека - оппонента иосифлян. По-видимому, разделение русского духовенства на партии в первой половине XVI века к концу столетия стало забываться. После Смутного времени Волоколамский монастырь потерял значение церковно-политического центра. В XVII веке из его братии вышел единственный иерарх: 8 февраля 1685 года архим. Александр был хиротонисан во епископа Великоустюжского.

М. Н. Тихомиров полагал, что "политика и симпатии иосифлян в значительной степени определялись социальным составом монастырской братии" [14]. Из 438 волоцких монахов, о которых есть известия за 1479-1607 гг., 22% монахов были выходцами из правящих слоев русского общества (6% - из высшей аристократии, 16% - из мелких вотчинников), 9% насельников были из слуг монастыря, по 4% монахов являлись выходцами из духовенства и крестьян, 2% до пострига принадлежали к торговому сословию, социальное положение 59% монахов неясно [15]. Т. о., выходцы из дворянства и высшей аристократии составляли на протяжении XVI в. не менее 1/5 братии монастыря и занимали ключевые посты в его управлении. Среди соборных старцев ведущую роль играли представители семей вотчинников среднего достатка из Волоцкого и соседних уездов. В XVI веке это были Ленковы (Герасим, Тихон, Феогност), Полевы (Нил, Серапион, Симеон, Филофей, Герман), Ступишины (Алексий, Трифон), Коровины-Кутузовы (Иоасаф, Вассиан, Пафнутий), Мечёвы (Иов, Макарий), Толбузин (Леонид), Плещеевы (Арсений, Феодосий), Ржевские (Арсений, Макарий, Тихон, Феодорит), Пушкины (Вассиан, Феодосий), Ельчаниновы (Герман), Садыковы (Пимен), Ростопчины (Зосима, Макарий) [16].

Иосифлянство как направление общественной мысли

В качестве черт, характерных для позиции иосифлян, исследователи указывают: отстаивание церковного землевладения, мнение о необходимости смертной казни в отношении нераскаявшихся еретиков, представление о Божественной природе царской власти. По двум первым пунктам шла полемика между иосифлянами и нестяжателями. В историографии оформилось две точки зрения на начало этой полемики. Н. А. Казакова, Ю. К. Бегунов, Н. В. Синицына относят начало полемики к спору между основателями иосифлянства и нестяжательства - преподобными Иосифом Волоцким и Нилом Сорским на Соборе 1503 года, а ее главной темой считают вопрос о праве монастырей владеть селами. По мнению, разделяемому Я. С. Лурье, Зиминым, Г. Н. Моисеевой и И. В. Курукиным, полемика началась не ранее 1508 года в связи с вопросом о казнях еретиков (см. Жидовствующие). Д. Островский и А. И. Плигузов считают, что письменная полемика была открыта не ранее 1511-1512 гг. князем-иноком Вассианом (Патрикеевым), а спор о монастырских землях начался не ранее 1517 года.

Вопрос о церковном землевладении

Первым пунктом разногласий между иосифлянами и нестяжателями стал вопрос об отношении к тому, что "святители и монастыри земли держат". Нестяжатели поддержали вел. кн. Иоанна III в стремлении ликвидировать или существенно ограничить церковное землевладение, а иосифляне стремились обосновать необходимость наличия сел у церковных корпораций. Первые сведения о разногласиях между преподобными Иосифом Волоцким и Нилом Сорским относятся к 1503 году. В «Письме о нелюбках...» сообщается, что на Соборе в августе или в сентябре 1503 года после вынесения соборного приговора о запрещении служить вдовым священникам и диаконам "нача старец Нил глаголати, чтобы у манастырей сел не было, а жили бы черньцы по пустыням, а кормили бы ся рукоделием, а с ним пустынникы белозерские". Прп. Иосиф "нача им вопреки глаголати, приводя на свидетельство святого преподобнаго Феодосиа, общему житию начялника, и святого преподобного Афонасиа Офоньскаго, и святых преподобных отец Антониа и Феодосиа, Печерскых чюдотворцов, и иных многих манастырей, еже у них села". Затем прп. Иосиф заявил: _"Аще у манастырей сел не будет, како чесному и благородному человеку постричися? И аще не будет честных старцов, отколе взяти на митрополию, или архиепископа, или епископа и на всякие честные власти? А коли не будет честных старцов и благородных, ино вере будет поколебание" [17].

Точка зрения прп. Иосифа возобладала. О том, что на Соборе 1503 года был поставлен вопрос о праве церковных учреждений владеть селами, свидетельствуют и др. источники: «Соборный ответ» 1503 года в двух редакциях [18], «Слово иное» [19], анонимное Житие прп. Иосифа Волоцкого в 2 редакциях [20], принадлежащее перу Вассиана (Патрикеева) «Прение с Иосифом» [21], Житие свт. Серапиона, архиеп. Новгородского [22]. Показательно, что 2 из этих памятников вышли из лагеря противников волоцкого игумена, это позволяет рассматривать известия о спорах на Соборе 1503 г. как достоверные.

В ответ на составленные противником иосифлян Вассианом (Патрикеевым) три редакции Кормчей книги, в которых тот стремился показать неканоничность существования монастырских вотчин, митр. Даниил составил Сводную Кормчую [23], в которую вошли правила, обосновывающие неприкосновенность церковных и монастырских имений. В окружении митр. Даниила был создан сборник РНБ. Соф. № 1452, в котором представлено две компиляции - в защиту заупокойно-поминального богослужения (заупокойные вклады были основным источником монастырского землевладения) и церковного имущества [24]. В опровержение мнения о ненужности покаяния и заупокойных молитв составитель сборника приводит 53 статьи из сочинений отцов Церкви. В компиляцию «О церковных и монастырских стяжаниях движимых и недвижимых» вошло 19 статей в защиту владельческих прав Церкви. В одном из сочинений митр. Даниил писал, что "церковная же, и монастырская, и священническая, и иноческая и дела их, и стяжаниа их вся Богови суть освященна" [25].

По решению Собора 1525 года Волоколамский монастырь стал местом заточения прп. Максима Грека. Надзор за ним был поручен соборному старцу Тихону (Ленкову). В мае 1531 года на новом соборном суде прп. Максиму наряду с обвинениями в упорстве в прежних заблуждениях митр. Даниилом были предъявлены новые: "Да ты же, Максим… церкви и монастыри укоряеши и хулиши, что они стяжания, и люди, и доходы, и села имеют" [26]. Тогда же Вассиану (Патрикееву) были предъявлены обвинения в самовольном составлении Кормчей и в искажении канонов. Главными свидетелями обвинения против Вассиана выступили Крутицкий еп. Досифей (Забела) и племянник прп. Иосифа Досифей (Топорков). Вассиан обвинялся также в непризнании святости "новых чудотворцев" св. митр. Ионы, преподобных Макария Калязинского и Пафнутия Боровского. Решением Собора 1531 года Вассиан был осужден и сослан в Волоколамский монастырь, надзор за ним был поручен старцам Тихону (Ленкову) и Феогносту (Ленкову) [27]. Согласно позднейшему известию кн. А. М. Курбского, в смерти Вассиана в Волоколамском монастыре были виновны иосифляне [28].

После того как митр. Даниил в 1539 году был сведен с кафедры, ее занял не принадлежавший к иосифлянам митр. Иоасаф (Скрипицын), который приблизил к себе осужденного на Соборе 1531 года Исаака Собаку и назначил его архимандритом Чудова монастыря. Ставший в 1542 году митрополитом свт. Макарий Московский провел расследование о причинах прощения Исаака и назначения его на этот пост. На Соборе в феврале 1549 года, вновь осудившем Исаака Собаку, свидетелем обвинения являлся архим. Новоспасского монастыря Нифонт (Кормилицын), ранее занимавший пост игумена Волоколамского монастыря [29].

Полемика вокруг церковного землевладения достигла апогея ко времени Собора 1551 года. В преддверии Собора постриженик Волоколамского монастыря Новгородский архиеп. Феодосий написал послание, в котором напоминал о неприкосновенности церковных имений, "вданных Богови в наследие благ вечных" [30]. Накануне Собора митр. Макарий составил «Ответ», в котором, используя сочинения прп. Иосифа Волоцкого, доказывал невозможность отчуждения у монастырей вотчин [31]. Значительная часть этого текста была включена в 60-ю гл. "Стоглава", где был оформлен правовой статус церковных имений. По-видимому, эти сочинения стали ответом на существовавшее недовольство светских властей ростом церковного (прежде всего монастырского) землевладения.

В такой ситуации власть становилась восприимчивой к аргументам нестяжателей, утверждавших, что материальное обогащение монастырей пагубно влияет на образ жизни насельников. Характерно, что весной 1551 года видный нестяжатель старец Артемий был поставлен во главе Троице-Сергиева монастыря, а близкий к нему старец Феодорит стал архимандритом Суздальского Евфимиева монастыря. В несохранившемся послании царю Иоанну IV в преддверии Собора 1551 года игум. Артемий рекомендовал монастырям отказаться от владения вотчинами.

Решения Собора 1551 года большинством исследователей характеризуются как компромисс между "правительственной программой нестяжательского толка и иосифлянским большинством Собора" [32]. За Церковью была сохранена основная масса ее земель. В гл. 53 «Стоглава» посягающие на церковную собственность уподоблены "татям и разбойникам". В гл. 75 («Ответ о вотчинах и куплях») говорится об отлучении от Церкви каждого, кто покусится на церковное имущество. При этом, согласно совместному приговору царя и Собора от 11 мая 1551 года, объявлялись незаконными земельные пожалования Церкви и приобретения вотчин, сделанные церковными корпорациями, после смерти вел. кн. Василия III. В приговоре также запрещалась продажа земель церковным учреждениям "без царева и великого князя ведома и без докладу". О компромиссности решений Собора свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что в «Стоглав» были включены сочинения «О тех же вдовствующих попех и о дияконех» прп. Иосифа Волоцкого (гл. 79) и «Ответ бывшего Иоасафа митрополита» (гл. 100), в котором содержалось указание на мнение монастырских старцев, обратное мнению последователей прп. Иосифа.

В дальнейшем властям удалось принять меры по ограничению церковного землевладения. 15 января 1562 года был издан царский указ об ограничении права распоряжения вотчинами служилых князей. 9 октября 1572 года Боярская дума и Освященный Собор во главе с митр. Антонием по царскому приказу "приговорили" не давать впредь земельные вклады в монастыри, "где вотчины много", а в такие монастыри, где "вотчины мало", можно было давать вклады только "с боярского приговору". 15 января 1580 года в условиях хозяйственного кризиса в стране, вызванного Ливонской войной и последствиями опричнины, был принят соборный приговор о запрещении выкупать и отнимать по суду вотчины у монастырей и у духовных властей и о запрещении завещать, закладывать и продавать вотчины монастырям. Решение Собора в числе др. представителей духовенства подписал игум. Волоколамского монастыря Евфимий (Турков).

Отношение к еретикам

Одним из обвинений, выдвигавшимся в адрес прп. Иосифа и его последователей, была жестокость по отношению к еретикам. Прп. Иосиф отказывался принимать в христианскую общину раскаявшихся еретиков и предлагал отправлять их в заточение, при этом преподобный осуждал практику заточения еретиков в монастырях. Нераскаявшиеся еретики, по мнению волоцкого игумена, подлежали смертной казни. Жесткость его позиции была обусловлена представлением о том, что раскаяние еретиков часто бывает ложным и они продолжают распространять лжеучения, а это, по мнению прп. Иосифа, ведет к гибели государства, примеры чему он приводил в своих сочинениях.

По свидетельству еп. Саввы, против прп. Иосифа в этом вопросе выступили мн. епископы и старцы: "Начаша Иосифа многыми хулами и поношенми укаряя, глаголюще: яко Иосиф не велит кающыхся на покаяние приимати" [33]. По нашему мнению, самым ранним полемическим сочинением, в котором выражено несогласие со взглядами прп. Иосифа относительно наказания еретиков, является текст, опубликованный Б. М. Клоссом, который ошибочно атрибутировал его прп. Иосифу [34]. Анонимный автор в ответ на призыв к участию в преследовании лжеучителей пишет о Божием долготерпении, приводя примеры из ветхозаветной истории, и советует своему адресату возложить надежды на Бога [35]. Сочинением, направленным против позиции прп. Иосифа в вопросе об отношении к еретикам, является «Ответ кирилловских старцев» [36], который исследователи датируют концом 1504 года [37] или временем не ранее 1507 года [38]. В «Ответе...» опровергаются аргументы прп. Иосифа в пользу необходимости казни еретиков. Не исключена вероятность того, что инициатором «Ответа...» был живший на покое в Кирилловом Белозерском монастыре митр. Зосима Брадатый, которого обвиняли в причастности к ереси жидовствующих и у которого поэтому были основания опасаться за свою судьбу в случае применения к еретикам смертной казни. Ответом прп. Иосифа Волоцкого на выступление его противников стало «Послание о соблюдении соборного приговора 1504 г.» 1504/05 г. [39].

Не позднее 1511 года в полемику с прп. Иосифом вступил Вассиан (Патрикеев), ставший "великим временным человеком" при дворе вел. кн. Василия III. Из Послания прп. Иосифа дворецкому В. А. Челяднину следует, что Вассиан составлял послания, в которых уподоблял Иосифа еретику Навату [40]. Сочинением, в котором Иосиф сравнивался с еретиком Наватом, является «Слово на «Списание Иосифа»», где опровергаются аргументы 13-го Слова «Книги на новгородских еретиков» о необходимости казнить еретиков [41]. Подробное опровержение взглядов Иосифа в связи с конфликтом по делу Новгородского архиеп. Серапиона содержится в «Ответе неизвестного» на послание прп. Иосифа И. И. Третьякову [42]. Помимо главной темы - доказательства правоты Серапиона и неправоты волоцкого игумена там присутствует также осуждение монастырского землевладения и позиции прп. Иосифа в отношении наказания еретиков. По предположению Зимина, автором «Ответа неизвестного» мог быть Вассиан (Патрикеев) [43]. В середине XVI века против точки зрения прп. Иосифа, касавшейся казни еретиков, выступил игум. Троице-Сергиева монастыря Артемий. Он критиковал «Книгу на новгородских еретиков», осуждал казни еретиков, отрицал действенность поминальных служб по закоренелым грешникам и другие установления, важные для иосифлян.

Жесткая позиция прп. Иосифа в этом вопросе не была реализована иосифлянами, активно участвовавшими в судах над еретиками и своими противниками в середине XVI века. В 1553 году по поручению царя и митр. Макария розыск о ереси Матвея Башкина и др. проводили старцы Волоколамского монастыря Герасим (Ленков) и Филофей (Полев); Башкин был осужден на заточение в Волоколамском монастыре. В процессе суда в причастности к ереси Башкина был обвинен Артемий, который в январе 1554 году был осужден и сослан в Соловецкий монастырь. До 1557 года в ходе нескольких судебных процессов осуждению подверглись близкие к Артемию Иоасаф (Белобаев), прп. Феодорит Кольский, чернец Иона, свящ. Аникей Киянский из Кириллова Новоезерского монастыря, а также изобличенный в еретичестве Феодосий Косой. Оставил свою кафедру близкий к нестяжателям Рязанский еп. Кассиан, «похуливший» на Соборе «Книгу на новгородских еретиков», в защиту которой выступили царь и митрополит.

Учение о Божественной природе царской власти

Учение о Божественной природе царской власти по мнению многих историков, занимало центральное место во взглядах иосифлян. Однако знакомство с теорией и практикой иосифлян позволяет прийти к выводу, что их представление о царской власти соответствовало византийскому учению о симфонии властей и разделялось представителями различных направлений общественной мысли в России. Иосифляне наряду с противником прп. Иосифа митр. Зосимой («Изложение пасхалии», 1492) и не принадлежавшим к иосифлянам псковским мон. Филофеем (послания вел. кн. Василию III) последовательно осуществляли перенос представления о византийском императоре как о главе всего христианского мира на Московского великого князя (затем царя). Из посланий прп. Иосифа Волоцкого и деятельности его последователей видно, что в то время считалась нормой византийская, отличная от древнерусской, практика, когда правитель созывал церковные Соборы, председательствовал на них, своими указаниями организовывал их работу. В связи с конфликтом с Новгородским архиеп. Серапионом прп. Иосиф Волоцкий обратился к вел. князю, и тот созвал Собор и распоряжался на нем. Преподобный просил разрешения вел. князя писать против Вассиана (Патрикеева). В сочинениях прп. Иосифа Волоцкого красной нитью проходит положение, что важнейшая функция светской власти - защита общества от еретиков. При этом прп. Иосиф призывал не повиноваться правителю, отступающему от христианского учения, ставил в пример Константинопольских патриархов Германа и Никифора, боровшихся с императорами-иконоборцами.

Распространенное в историографии мнение о том, что иосифляне были апологетами русского самодержавия во всех его проявлениях, базируется во многом на тенденциозных высказываниях их противников. Большое влияние на историографию проблемы оказала «История о великом князе Московском» кн. Курбского, где проведено противопоставление нестяжателей, ставящих преданность убеждениям выше требований власти, и иосифлян - стяжателей, заискивавших перед светской властью. Кн. Курбский обвинял сведенного с кафедры Коломенского еп. Вассиана (Топоркова) в том, что тот внушил молодому царю Иоанну IV мысль не держать советников "ни единаго мудрейшаго собя, понеже сам еси всех лутчши" [44]. Т. о., племянник прп. Иосифа обвинялся в подталкивании царя к опричнине. Ранее Вассиан (Патрикеев) адресовал прп. Иосифу Волоцкому упрек: "Почему еси дворянин великого князя?" [45].

Между тем известные факты деятельности иосифлян свидетельствуют о другом. Стремясь на постах церковных иерархов поддерживать российских самодержцев, иосифляне твердо отстаивали интересы и права Церкви в ее отношениях с властью, в т. ч. традиционное право печалования о находившихся в опале. За противодействие светской власти лишился кафедры Новгородский архиеп. Феодосий, из-за неприятия опричнины был убит Казанский архиеп. Герман (Садырев-Полев). В решениях Собора 1551 года, принятых с санкции иосифлянского большинства, нашли отражение усилия иосифлян во главе с митр. Макарием отстоять определенную автономию Церкви перед лицом государственной власти. По всей видимости, под влиянием митр. Макария Иоанн IV включил в решения Стоглавого Собора многочисленные тексты о неприкосновенности церковного суда и церковных владений. В «Стоглаве» зафиксированы решения, направленные на воспитание общества, приходского духовенства, на укрепление монастырской дисциплины, на создание церковных структур, способных содействовать переменам в обществе.

Митр. Макарий активно использовал сочинения прп. Иосифа, трактующие вопросы взаимоотношений светских и церковных властей [46]. В 1547 году некоторые положения из второго послания прп. Иосифа "на еретики" были включены в чин венчания царя Иоанна IV [47].

Исифлян неверно считают причастными к разработке концепции "Москва - Третий Рим" [48]. Синицына убедительно показала, что иосифляне не имели отношения к разработке этой доктрины [49]. В то же время выработке представлений о Москве как о центре христианского мира в значительной мере способствовал Русский хронограф, составленный Досифеем (Топорковым). Здесь древнерусская летопись была впервые соединена в одно целое с византийскими хрониками и древнерусская история стала выступать как заключительный раздел всемирной истории. Хронограф, созданный в Иосифовом Волоколамском монастыре, завершался сообщением о падении Константинополя, далее говорилось о покорении турками многих христианских царств, кроме России, значение которой в мире, напротив, возросло.

Иосифляне в историографии

А. С. Павлов сформулировал представление о прп. Иосифе как о главном идеологе неотчуждаемости церковного имущества [50]. Это мнение попытался опровергнуть В. Н. Малинин, который полагал, что иосифляне, как и их противники, в отношении церковных имений не преследовали "строго определенную политическую доктрину" [51].

Другой стороной учения и деятельности иосифлян историки считали безоговорочную поддержку московских самодержцев "во всех спорных делах своего времени" [52]. И. П. Хрущов писал, что "учение Иосифа Волоцкого, изложенное в обширных главах «Просветителя», воспитало убеждения Ивана Грозного" [53]. В дальнейшем приоритет был отдан не изучению взглядов последователей прп. Иосифа, но оценочным суждениям о нравственном характере иосифлян, которым приписывали ненависть к противникам и раболепство перед властью [54]. В исторической литературе неоднократно подчеркивалась поддержка (или неосуждение) митр. Даниилом сомнительных с точки зрения норм христианской морали действий вел. князя (нарушения крестоцелования, насильственного развода). Деятельность иосифлян характеризовалась как "консервативно-формальное направление» в общественной мысли, в то время как нестяжатели объявлялись представляющими «направление критическое, нравственно-либеральное»" [55]. Утвердилось мнение, что прп. Иосиф и его последователи не являлись сколько-нибудь самостоятельными мыслителями [56]. Во многом этот подход был обусловлен тем обстоятельством, что историки Церкви в XIX веке искали ответ на вопрос о причинах подчинения Церкви государству в эпоху Петра I и готовы были видеть одну из причин в "иосифлянской традиции", как они ее понимали. Исключением стали работы М. А. Дьяконова и В. Е. Вальденберга, в которых были впервые оценены как оригинальные взгляды прп. Иосифа Волоцкого на взаимоотношения духовных и светских властей [57].

Негативные оценки иосифлянства были усилены в историографии советского периода, взгляды иосифлян оценивались с позиций вульгарного социологизма. Н. М. Никольский считал прп. Иосифа Волоцкого выразителем враждебного великокняжеской власти "религиозного сознания боярско-княжеского класса" [58]. Деятельность иосифлян получила преимущественное раскрытие в качестве идеологов московского самодержавия и была охарактеризована как прогрессивная в работах И. У. Будовница, И. П. Ерёмина и др. [59]. В работах Зимина и Лурье политическая идеология иосифлян характеризовалась как выражающая интересы крупных духовных феодалов, которые на первом этапе деятельности находились в оппозиции к великокняжеской власти, а затем стали главными идеологами самодержавия [60]. Согласно указанной точке зрения, прп. Иосиф выступал идеологом крупного монастырского землевладения, а его последователи, "поддерживая в своей повседневной политической деятельности власть московских государей... вместе с тем охраняли и свои собственные корпоративные интересы, определявшиеся в конечном счете программой сильной воинствующей церкви, которая стремилась стать своеобразным государством в государстве, а по возможности и высшей санкцией государственной деятельности вообще" [61].

Мыслители русской эмиграции оценивали историческое значение иосифлян неоднозначно. Г. П. Федотов, о. Г. Флоровский, И. К. Смолич, о. Иоанн (Кологривов), о. А. Шмеман и другие считали иосифлян сторонниками социальной организации и уставного благочестия, враждебными началам духовной свободы и мистической жизни, их победа в споре с нестяжателями расценивалась как "трагедия русской святости" [62]. Положительное значение социального служения иосифлян подчеркивали В. В. Зеньковский, А. В. Карташёв и др. [63].

В зарубежной историографии наиболее широко распространено мнение о том, что иосифляне являлись творцами идеологии теократического абсолютизма [64]. Новаторство иосифлян в организации заупокойного поминания при разработке дифференцированной системы учета заупокойных вкладов описано Л. Штайндорфом.

Литература

  • Горский А. В., прот. Отношения иноков Кирилло-Белозерского и Иосифова Волоколамского мон-рей в XVI в. // ПрТСО. 1851. Ч. 10. С. 502-527;
  • Надгробное слово прп. Иосифу Волоколамскому… инока Досифея (Топоркова) / Подгот.: К. И. Невоструев // ЧОЛДП. 1865. Кн. 2. Прил. С. 153-180;
  • Житие прп. Иосифа, игум. волоколамского, составленное Саввою, еп. Крутицким // Там же. С. 11-76;
  • То же // ВМЧ. Сент. 1-13. Стб. 453-499;
  • Житие прп. Иосифа Волоколамского, сост. неизвестным // ЧОЛДП. 1865. Кн. 2. Прил. С. 77-152;
  • Мат-лы для летописи Волоколамского мон-ря // ЧОИДР. 1887. Кн. 2. Отд. 5. С. 1-128;
  • АФЗХ. Ч. 2;
  • Послания Иосифа Волоцкого / Подгот. текста: А. А. Зимин, Я. С. Лурье. М.; Л., 1959;
  • Das Speisungsbuch von Volokolamsk: Eine Quelle zur Sozialgeschichte russischer Kloster im 16. Jh. / Hrsg. L. Steindorff et al. Köln; Weimar; W., 1998;
  • Древнерус. патерики: Киево-Печерский патерик. Волоколамский патерик / Изд. подгот.: Л. А. Ольшевская, С. Н. Травников. М., 1999;
  • Синодик Иосифо-Волоколамского мон-ря: (1479-1510-е гг.) / Подгот. текста и исслед.: Т. И. Шаблова. СПб., 2004.
  • Хрущов И. П. Исследование о сочинениях Иосифа (Санина), прп. игумена Волоцкого. СПб., 1868;
  • Николаевский П. Ф., прот. Рус. проповедь в XV и XVI вв. // ЖМНП. 1868. Ч. 138. № 4. С. 92-177;
  • Невоструев К. И. Рассмотрение книги И. Хрущова // Отчет о 12-м присуждении наград гр. Уварова. СПб., 1870. С. 84-186;
  • Жмакин В. Ф., прот. Митр. Даниил и его сочинения. М., 1881;
  • Голубинский. История РЦ. Т. 2/1;
  • Малинин В. Н. Старец Елеазарова мон-ря Филофей и его послания. К., 1901;
  • Прп. Иосиф, Волоколамский чудотворец, и основанный им Иосифо-Волоколамский мон-рь. М., 1915;
  • Тихомиров М. Н. Монастырь-вотчинник XVI в. // ИЗ. 1938. Т. 3. С. 130-160;
  • Лурье Я. С. Краткая редакция «Устава» Иосифа Волоцкого - памятник идеологии раннего иосифлянства // ТОДРЛ. 1956. Т. 12. С. 116-140;
  • он же. Идеологическая борьба в рус. публицистике кон. XV - нач. XVI в. М.; Л., 1960;
  • Моисеева Г. Н. «Валаамская беседа» - памятник рус. публицистики сер. XVI в. М., 1958;
  • Казакова Н. А. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М., Л., 1960;
  • она же. Очерки по истории рус. обществ. мысли: 1-я треть XVI в. Л., 1970;
  • она же. Когда началась полемика нестяжателей с иосифлянами? // Из истории феод. России. Л., 1978. С. 111-115;
  • Зимин А. А. Переписка старцев Иосифо-Волоколамского мон-ря с Василием III // Лингвист. источниковедение. М., 1963. С. 131-135;
  • он же. Из истории феод. землевладения в Волоцком удельном княжестве // Культура Др. Руси. М., 1966. С. 71-78;
  • он же. Борьба дворянства с монастырским землевладением в кон. XVI - нач. XVII в. // Из истории Татарии. Каз., 1968. Сб. 3. С. 109-124;
  • он же. Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (кон. XV-XVI в.). М., 1977;
  • Клосс Б. М. Иосифо-Волоколамский мон-рь и летописание кон. XV - 1-й пол. XVI в. // ВИД. 1974. Вып. 6. С. 107-125;
  • Синицына Н. В. Нестяжательство и ереси // ВНА. 1987. Вып. 25. С. 62-79;
  • она же. Спорные вопросы истории нестяжательства, или О логике ист. доказательства // Спорные вопросы отечественной истории XI-XVIII вв. М., 1990. С. 250-254;
  • Колычева Е. И. Аграрный строй России в XVI в. Л., 1988;
  • она же. Правосл. мон-ри 2-й пол. XV-XVI вв. // Монашество и мон-ри в России, XI-XX вв. М., 2002. С. 81-115;
  • Steindorff L. Commemoration and Administrative Techniques in Muscovite Monasteries // Russian History = Histoire russe. Pittsburg, 1995. T. 22. N 3. P. 285-306;
  • он же [Штайндорф]. Поминание усопших как общее наследие зап. средневековья и Др. Руси // «Сих же память пребывает во веки»: Мат-лы междунар. конф. М., 1997. С. 41-48;
  • idem. Monastic Culture as a Means of Social Disciplining in Muscovite Russia - a Common European Feature // Mesto Rossii v Evrope = The Place of Russia in Europe: Materials of Intern. Conf. Bdpst, 1999. P. 108-112;
  • Чернов С. З. Волок Ламский в XIV - 1-й пол. XVI в.: Структуры землевладения и формирование военно-служилой корпорации. М., 1998;
  • Пигин А. В. Волоколамские произведения XVI в. о смерти // Дергачевские чт.-2000: Рус. лит-ра: Нац. развитие и региональные особенности. Екатеринбург, 2001. Ч. 1. С. 167-171;
  • он же. О лит. контактах Иосифо-Волоколамского и Павлова Обнорского мон-рей в 1-й пол. XVI в. // ВЦИ. 2006. № 1. С. 99-107;
  • Плигузов А. И. Полемика в Рус. Церкви 1-й трети XVI ст. М., 2002;
  • Гревцова О. А. Правовые идеи нестяжателей и иосифлян в области гос.-церк. отношений // Гос. строительство и право. М., 2003. Вып. 3. С. 104-110;
  • Dykstra T. E. Russian Monastic Culture: «Josephism» and the Iosifo-Volokolamsk Monastery, 1479-1607. Münch., 2006;
  • он же [Дайкстра]. Иноческие имена в Московской Руси и проблемы идентификации их обладателей: На мат-ле источников Иосифо-Волоколамского мон-ря, 1479-1607 // Именослов: Ист. семантика имени / Сост.: Ф. Б. Успенский. М., 2007. Вып. 2. С. 238-298;
  • Алексеев А. И. Когда началась полемика «иосифлян» и «нестяжателей» // Нил Сорский в культуре и книжности Др. Руси: Мат-лы междунар. науч. конф. СПб., 2008. С. 29-40;
  • он же. Сочинения Иосифа Волоцкого в контексте полемики 1480-х - 1510-х гг. СПб., 2010.

Использованные материалы



[1]  РГБ. Вол. № 564. Л. 85

[2]  АФЗХ. Т. 2. № 87

[3]  АФЗХ. Т. 2. № 130 и др.

[4]  АФЗХ. Т. 2. № 261

[5]  АФЗХ. Т. 2. № 302

[6]  АФЗХ. Т. 2. № 367; после разгрома Новгорода в 1570 Волоцкая десятина вошла в состав митрополии

[7]  Надгробное слово. 1865. С. 171

[8]  ПСРЛ. Т. 6. С. 275

[9]  ПСРЛ. Т. 13. 1-я пол. С. 157, 159

[10]  ПСРЛ. Т. 13. С. 347

[11]  Зимин. 1977. С. 307

[12]  АИ. Т. 1. № 216

[13]  РГБ. Вол. № 564. Л. 73

[14]  Тихомиров М. Н. Российское гос-во XV-XVII вв. М., 1973. С. 125

[15]  Dykstra. 2006. P. 122-123

[16]  Зимин. 1977. С. 153-163

[17]  Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 367

[18]  пространная редакция: Там же. С. 322-326; краткая редакция: Там же. С. 326-329; РФА. Вып. 4. С. 837-842

[19]  Бегунов Ю. К. «Слово иное» - новонайденное произведение русской публицистики XVI в. о борьбе Ивана III с землевладением Церкви // ТОДРЛ. 1964. Т. 20. С. 351-354

[20]  ранняя редакция: Житие Иосифа Волоцкого, составленное неизвестным / Подгот.: С. А. Белокуров // ЧОИДР. 1903. Кн. 3. Отд. 2. С. 35-39; поздняя редакция: Житие прп. Иосифа Волоколамского, сост. неизвестным / Изд.: К. И. Невоструев. М., 1865. С. 115-120

[21]  Казакова. 1960. С. 279

[22]  Моисеева Г. Н. Житие Новгородского архиеп. Серапиона // ТОДРЛ. 1965. Т. 21. С. 155-157

[23]  РГБ. Унд. № 27

[24]  Алексеев А. И. Под знаком конца времен: Очерки русской религиозности кон. XIV - нач. XVI в. СПб., 2002. С. 155-157

[25]  ЛЗАК. 1908. Вып. 21. С. 37

[26]  Судные списки Максима Грека и Исака Собаки / Изд. подгот.: Н. Н. Покровский. М., 1971. С. 50, 96

[27]  Зимин. 1963. С. 134-135

[28]  РИБ. Т. 31. Стб. 164

[29]  Судные списки Максима Грека и Исака Собаки. 1971. С. 138

[30]  ГИМ. Син. № 791. Л. 149

[31]  РФА. Ч. 4. Прил. № 47

[32]  Емченко Е. Б. Стоглав. 2000. С. 25-54

[33]  ВМЧ. Сент. 1-13. Стб. 474

[34]  Клосс Б. М. Неизвестное послание Иосифа Волоцкого // ТОДРЛ. 1974. Т. 28. С. 350-352

[35]  Алексеев. 2008. С. 36-38

[36]  Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV - нач. XVI в. М.; Л., 1955. С. 510-513

[37]  Казакова. 1960. С. 176-179

[38]  Лурье. 1960. С. 424; Он же. Рец. на кн.: Казакова Н. А. Очерки // История СССР. 1972. № 4. С. 165-166

[39]  Казакова, Лурье. Антифеодальные еретические движения на Руси. 1955. С. 503-510

[40]  Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 227

[41]  Анхимюк Ю. В. Слово на «Списание Иосифа» - памятник раннего нестяжательства // Зап. ОР РГБ. М., 1990. Вып. 49. С. 115-146

[42]  Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 336-366

[43]  Там же. С. 273; ср.: Анхимюк. Слово на «Списание Иосифа». 1990. С. 135

[44]  РИБ. Т. 31. Стб. 212

[45]  Послания Иосифа Волоцкого. 1959. С. 348

[46]  ДАИ. Т. 1. № 25, 39

[47]  Там же. № 39, 145

[48]  см., напр.: Карташев. Очерки. Т. 1. С. 414; Замалеев А. Ф., Овчинникова Е. А. Еретики и ортодоксы: Очерки древнерус. духовности. Л., 1991. С. 88

[49]  Синицына Н. В. Третий Рим: Истоки и эволюция рус. средневек. концепции. М., 1998. С. 245, 330

[50]  Павлов А. С. Исторический очерк секуляризации церковных земель в России. Од., 1871. Ч. 1. С. 55-60

[51]  Малинин. 1901. С. 640

[52]  Николаевский. 1868; Жмакин. 1881. С. 21-78

[53]  Хрущов. 1868. С. 265

[54]  Костомаров Н. И. Рус. история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1990P. Кн. 1. С. 380; Голубинский. История РЦ. Т. 2/1. С. 875

[55]  Жмакин. 1881. С. 107

[56]  Жмакин В. И., прот. Борьба идей в России в 1-й пол. XVI в. // ЖМНП. 1882. Ч. 220. № 4. Отд. 2. С. 147-150; Пыпин А. Н. Вопросы древнерус. письменности: Иосиф Волоцкий и Нил Сорский // ВЕ. 1894. Кн. 6. С. 746; Милюков П. Н. Очерки по истории рус. культуры. П., 1931. Т. 2. Ч. 1. С. 29

[57]  Дьяконов М. А. Власть московских государей. СПб., 1889. С. 92-129; Вальденберг В. Е. Древнерус. учения о пределах царской власти. Пг., 1916. С. 201-215

[58]  Никольский Н. М. История Рус. Церкви. М., 1930. С. 65

[59]  Будовниц И. У. Рус. публицистика XVI в. М.; Л., 1947. С. 100; История рус. лит-ры. М.; Л., 1946. Т. 2. Ч. 1. С. 309

[60]  Зимин А. А. О политической доктрине Иосифа Волоцкого // ТОДРЛ. 1953. Т. 9. С. 159-177; Он же. 1977. С. 238, 246; Лурье. 1960. С. 480-481

[61]  Зимин. 1977. С. 281

[62]  Федотов Г. П. Святые Др. Руси. М., 1990 3. С. 187; Флоровский. Пути русского богословия. 1937. С. 19-21; Smolitsch I. Russisches Mönchtum. Würzburg, 1953; Иоанн (Кологривов), иером. Очерки по истории рус. святости. Брюссель, 1961. С. 194; Шмеман А., прот. Ист. путь православия. М., 1993р; Бердяев Н. А. Русская идея. СПб., 2008. С. 36

[63]  Зеньковский В. В. История рус. философии. Л., 1991. Т. 1. Ч. 1. С. 48-50; Карташев. Очерки. Т. 1. С. 407-414

[64]  Medlin W. Moscow and East Rome: A Political Study of the Relations of Church and State in Muscovite Russia. Gen., 1952; Stokl G. Die politische Religiostat des Mittelalters und die Entstehung des Moskauer Staates // Saeculum. Münch., 1951. Bd. 2. H. 3. S. 393-416; Idem. Zur Geschichte des russisches Mönchtums // JGÖ. 1954. Bd. 2. S. 221-231; Szеftеl М. Joseph Volotskýs Political Ideas in a New Historical Perspective // Ibid. 1965. Bd. 13. N 1. S. 19-29

Редакция текста от: 08.10.2016 09:48:51

"ИОСИФЛЯНЕ" еще можно поискать:

полнотекстовый поиск в Древе: Яндекс - Google
в других энциклопедиях: Яндекс - Википедия - Mail.ru -
в поисковых системах: Искомое.ru - Яндекс - Google