Не стану заниматься те, что в Википедии называется "войной правок". Выскажусь здесь по поводу вот этого карманного "богословия":
> О внутреннем, глубоком смысле покровении святых Ликов так поется в службе Пресвятой Богородице Киккской: (3-я песнь канона, второй тропарь).
> : " Яко молчанием одеваемся, Дево, таинство страшнаго Христова вочеловечения отнюд не могуще познати, тако и пеленою икону Твою Божественную покрываем" [ [О пелене, закрывающей лики. Источник: "Сказание о Киккской Милующей иконе Богородицы", https://ermyinia.blogspot.com/2013/11/blog-post_29.html; Η περιγραφή της σεβασμίας και βασιλικής Μονής του Κύκκου ήτοι διήγησις περί της εν Κύπρω αποκομίσεως, της θαυματουργού αγίας Εικόνος της Υπεραγίας Θεοτόκου της λεγομένης Κύκκιοτίωσης. — Ενέτιση, 1751. — σσ. 76] ]
Только, уж не обессудьте, выскажусь "по-взрослому", без скидок и обиняков.
1. В цитируемом тропаре нет никакого объяснения - ни богословского, ни даже сколько-нибудь удачного риторического. Он содержит не догматическое определение, а поэтический образ. Однако Православное богословие принципиально не выводит норму иконопочитания из гимнографии, тем более - из текста канона, написанного post factum для оправдания сложившегося (неважно по каким причинам) обычая.
VII Вселенский собор основывает учение об иконе не на литургических метафорах, а на догмате Воплощения и на святоотеческом предании: "Честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу" ("ὁ τῆς εἰκόνος τιμὴ ἐπὶ τὸ πρωτότυπον διαβαίνει") (Деяния VII Вселенского собора). Покрытие образа, препятствующее его лицезрнию, не только не "возводит честь", но делает невозможным сам акт иконного отношения, которое по определению предполагает взирание.
2. Апофатика относится к сущности Бога, а не к Его изображению, а потому ссылка на "непостижимость таинства Воплощения" здесь богословски некорректна. Прп. Иоанн Дамаскин прямо проводит грань: "Невидимого Бога мы не изображаем; но изображаем Бога, ставшего видимым во плоти" (Точное изложение православной веры, IV, 16).
Если непостижимость таинства служит аргументом для сокрытия иконы, тогда а) само иконопочитание теряет основание, и б) эта логика прямо противоречит VII Вселенскому собору.
3. В приведённом тексте имеет место (чтобы не употреблять слова "передёргивание", скажу так:) подмена богословских категорий: покров ≠ молчание. Святоотеческое понятие "молчание" ("σιωπή") - это внутренняя установка ума, апофатическое благоговение,
а не физическое сокрытие образа. Прп. Феодор Студит пишет: "Икона есть исповедание веры в видимом виде" ("ὁμολογία τῆς πίστεως διὰ τῆς ὄψεως"). Следовательно: молчание ума не отменяет ви́дения, а покрытие иконы прерывает исповедание веры, ради которого и существует образ.
4. Локальный обычай не может отменять соборного учения Церкви. Сколь бі древней не біла практика покровения Киккской иконы древней, почитаемой и даже чудотворной, она остаётся частным, местным обычаем, который: а) не имеет соборного утверждения, б) не выведен из догмата и в) не может быть противопоставлен богословию VII Вселенского собора. Св. Феодор Студит прямо предупреждает: "Даже благочестивый обычай, если он противоречит истине, должен быть отвергнут".
ИТОГ. Апелляция к гимнографическому образу "покрова" не является богословским аргументом и не может оправдывать практику, препятствующую лицезрению иконы. Согласно учению VII Вселенского собора и святоотеческой традиции, икона существует ради явления образа, а не ради его сокрытия; поэтому практика систематического покрытия икон не имеет догматического основания и вступает в напряжение с самим принципом православного иконопочитания.
|