КРАСНОЦВЕТОВ МИХАИЛ ГРИГОРЬЕВИЧ

Статья из энциклопедии "Древо": drevo-info.ru

Священник Михаил Красноцветов. Фото из следственного дела
Священник Михаил Красноцветов. Фото из следственного дела
Михаил Григорьевич Красноцветов (1885 - 1937), священник, священномученик

Память 29 сентября [1] и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Родился 29 сентября 1885 года в Калуге в семье диакона Григория Красноцветова, внук священника Михаила Красноцветова.

По окончании первого класса семинарии по собственному желанию подал прошение об отчислении и поступил в Московскую частную классическую гимназию, а затем – на юридический факультет Московского императорского университета. Поддерживал революционное движение, участвовал в студенческих волнениях.

В 1907 году женился на Марии Николаевне, происходившей из дворянской семьи, получившей хорошее образование, пианистке, преподававшей в приюте для сирот. В семье родилось сначала четверо детей, после революции еще двое детей.

В 1909 году стал служить по гражданскому ведомству во Владимирской губернии: сначала народным учителем, затем участковым земским страховым агентом. При Временном правительстве избран мировым судьей.

Во время гражданской войны семья Красноцветовых перебралась в Сибирь, Михаил Григорьевич получил должность народного судьи в с. Кротово Тобольской губ. (Омская обл.). Село находилось в 60 км от железной дороги и стояло в глухом лесу. Семья Красноцветовых сняла две маленьких комнатки у одной вдовы.

Из воспоминаний матушки Марии Николаевны:

"Муж пошел смотреть свою "камеру" [контору] и пришел в ужас от царившего там разгрома. Бумаги "дел" изорваны на цигарки проходившими по этой местности войсками - то Колчака, то красных, то каких-то авантюристов, восстановить что-либо не было никакой возможности. Муж писал в Москву, но никакого ответа не получил... Продовольствия нам никто не давал, пришлось менять все на свой скарб".

В 1919 году село было охвачено крестьянским восстанием, Михаил Григорьевич чудом избежал расправы:

"В то время была очередная продразверстка, опять забирали у людей так называемые "излишки". Наконец, народ возмутился отнятием последнего мешка хлеба, и началось ужасное восстание. Мужики пошли воевать - трудно передать этот ужас. Не щадили и не разбирали ничего. Советский служащий - значит, враг. В селе, где мы жили, перебили всех служащих в сельсовете и всех учителей. Арестовали и моего мужа... Кого просить о помощи? Один Господь и Пресвятая Дева... Вот тогда люди молились по-настоящему. Всю ночь я мучалась - бросалась от окна к окну, к иконам и снова к окну. Утром смотрю - идет муж и Гриша с ним. Я в своем отчаянии не заметила, как ушел сын. А он, оказывается, прибежал в сельсовет и закричал: "Папа мой не коммунист, отпустите его!" В то время там находился наш сосед Семченко, которому муж дал какой-то юридический совет, который ему очень помог. Этот сосед подтвердил слова Гриши, сказав: "Ребята, он не коммунист, у него икон полон угол". Мужики послушали его и отпустили мужа. Разве это не чудо Божие?... Скоро началось настоящее междоусобие - приехали красные "усмирители", кровь полилась рекой. Жили все время под страхом смерти от рук не одних, так других... Однажды входит к нам в дом предводитель повстанцев, некто Шевченко, и прямо обращается к мужу: "А вы, товарищ, что же? Коли за нас, так пойдем с нами воевать". Господи, какой ужас охватил мою душу! Что буду делать одна с пятью малышами, без всяких средств к существованию в глухой деревне Сибири?... Вот когда взмолилась душа моя, все существо мое в едином порыве возопило к Богу о помощи! И с решимостью отчаяния я выступила. Детишки все около меня, последний — на руках... "Товарищ Шевченко, — говорю. — Муж мой для вас совершенно бесполезный человек, он плохо видит... Да и что же я буду делать одна с детьми?... Пожалейте детей" — "А это все ваши дети?" — "Да, наши". Сама молюсь, молюсь, прошу защиты у Господа, Единого, Кто только может защитить и спасти. Смотрю, он вычеркивает фамилию мужа из списка, встает и уходит"

Жить в селе было трудно, был голод, жалования Михаилу Григорьевичу не платили. Вскоре должность судьи в селе была и вовсе упразднена.

Из воспоминаний матушки Марии Красноцветовой:

"По соседству с нами жила семья священника. Мы разговорились, и он посоветовал мужу ехать в Тобольск к архиерею, чтобы принять сан. Думали мы долго, а потом решили узнать Его, Господа, святую волю. Написали записочки и положили в алтаре на престоле. Помолились, и вышло "быть священником". Главной причиной нашего решения был глубокий внутренний переворот. Ясно стало нам, как неосновательны наши надежды на свои силы, на положение в обществе, на земное благополучие, на "свободу, равенство, братство". Все развеялось, как прах... В начале ноября муж собрался и поехал в Тобольск... Мы рассчитывали, что он проездит недели три-четыре, но прошло два месяца, а его нет и нет".

В ноябре 1919 года по дороге в Тобольск в одной деревне Михаила Григорьевича остановили сельские власти, приняли за какого-то беглеца и арестовали. В портфеле при обыске нашли письмо от священника к архиерею, документы об образовании и справки с места работы. Последовали ругательства и угрозы немедленного расстрела: "Так вот ты какая сволочь церковная!" Благодаря его самообладанию и уверенному голосу немного остыли: "Перед вами народный судья, - сказал он - За меня ответите! Кем буду, не ваше дело, а здесь я вижу сборище пьяных хулиганов!". Это отрезвило их. Распорядились посадить его в какую-то нетопленную, пустую избу и приставили двух конвойных с ружьями.

Из воспоминаний о.Михаила (в передаче матушки Марии Николаевны):

"Чувствую, что замерзаю, стал стучать в дверь, — перевели в теплое помещение. Оставшись один, я стал молиться, говоря: "Господи, если угодно Тебе, чтобы я служил Тебе, то спаси меня, а если казнишь меня, да будет воля Твоя". Измученный, засыпаю. И вижу сон. Расстилается передо мной светлое озеро, а на другой стороне озера стоит Спаситель. От Него струится великий свет... Протягиваю к Нему руки со словами: "Господи, я к Тебе иду!" И слышу в ответ: "Иди". Просыпаюсь, чувствую, что позвал Господь. Стал спокоен, предался воле Божией! Рано утром слышу, стучат сапогами, идут, вносят горячий самовар, миску сметаны и извиняются за вчерашнюю неучтивость: "Простите, товарищ, мы разобрались теперь, ведь вы человек образованный и можете нам помочь. Мы здесь по реквизиции хлеба, помогите нам правильно наладить это дело, мы будем вам очень благодарны". Я согласился и целых две недели налаживал у них дела. Завел книги, разъяснил, как правильно высчитывать урожай и проценты". За это время они так привыкли к нему, что никак не хотели отпускать, уговаривая остаться работать с ними. Но он сказал: "Простите меня, но я уже стар — налаживать новую жизнь, теперь вы сами привыкайте работать". Пугали его перспективой будущих притеснений священников, но он, помня зов Христа и повеление "Иди!", не остановился, не соблазнился никакими уговорами. Потом его отпустили, и он благополучно добрался до Тобольска.

В Тобольске Михаил Григорьевич пришел к архиерею, который встретил его и обласкал, как сына.

По БД ПСТГУ, Михаил Григорьевич был рукоположен во священника в марте 1920 года. По справке синодального журнала, 4 ноября 1921 года рукоположен во диакона, а 6 ноября - во пресвитера епископом Тобольским и Сибирским Николаем (Покровским).

Определен служить в д. Малая Скаредная Аромашевского района Омской области.

В сельской церкви было все запущено. Делами заправлял псаломщик, не очень порядочный человек, который сразу встал в оппозицию к батюшке и восстанавливал против него прихожан. Семья о.Михаила поселилась в доме для священника, который еще оставался свободным, но его уже собирались отдавать под школу. Вскоре семью о.Михаила выгнали из священнического домика, и жить пришлось ему в церковной сторожке, а жене с детьми — в тесной избе, где на полатях спали вповалку все дети. Несколько раз о.Михаила увозили на допрос, как смел уйти и бросить все в Кротове? Он отвечал, что должность его была упразднена, так что он мог сам выбирать свой дальнейший путь. Его отпускали.

Присоединялся к обновленчеству, но порвал с ним спустя несколько месяцев, осознав раскольнический характер этого движения.

В 1923 году был переведен служить в большое село Аромашево Ишимского округа, недалеко от ж.д. станции Голышманово. О.Михаилу удалось построить свой дом, для чего были проданы почти все вещи. В 1924 году в семье родился последний сын - Вадим. Детям о.Михаила было запрещено учиться, они оставались без образования. Работали в огороде, завели пчел.

Есть сведения о том, что в 1927 году отца Михаила пытались завербовать в осведомители, но он отказался. 19 марта 1927 года последовал его арест по обвинению "в агитации в направлении помощи международной буржуазии". В заключении находился один месяц, выпущен на свободу под подписку о невыезде.

С началом коллективизации семья о.Михаила была "раскулачена", имущество было отобрано, семью его выгнали из дома. Лишенные крова, они должны были искать хоть какого-нибудь приюта. Они кое-как разместились у добрых людей.

В 1929 году церковь в селе была закрыта. Мария Николаевна ездила во ВЦИК в Москву - хлопотать об открытии церкви, но церковь в селе так и не открыли. О.Михаил крестил детей, отпевал умерших. К нему приходили домой люди на исповедь. Но многие из его бывших прихожан опасались приходить к нему.

21 марта 1931 года был вновь арестован по обвинению в контрреволюционной агитации. Виновным себя не признал. В своих показаниях он утверждал, что как священник проповедовал исключительно нравственные принципы христианства, не выходя за рамки евангельского учения. Был приговорен к заключению в Вишерском лагере сроком на пять лет.

Матушка Мария Николаевна в 1931 году ездила на свидание с о.Михаилом. Бараки, где спали заключенные, были сколочены из досок, и волосы за ночь примерзали к стене. О.Михаила посылали на тяжелые работы корчевать пни, но открывшееся кровотечение спасло его от непосильных работ, ему дали работу счетовода.

В 1932 году Мария Николаевна также была арестована.

В апреле 1935 года о. Михаил был освобожден. До 29 марта 1936 года отбывал срок ссылки. Затем проживал с семьей в Тюмени, где служил псаломщиком во Всехсвятской кладбищенской церкви.

В Тюмени Мария Николаевна и о. Михаил с младшими детьми и внуками жили в собственном ветхом домишке. О. Михаил, когда не служил, выполнял всю работу по дому: топил печь, варил обед. Мария Николаевна с о.Михаилом в свободное время занимались стеганием одеял, посреди дома стояли стегальные пяльцы.

Арестован 5 июля 1937 года по обвинению в антисоветской пропаганде. Из обвинения: "член контрреволюционной агитации церковников, проводил вербовку новых членов, принимал активное участи в контрреволюционных сборищах, проводил контрреволюционную агитацию, направленную на дискредитацию партии и правительства".

В ходе следствия подвергался двум допросам, виновным в предъявленном обвинении себя не признал. Личная подпись отца Михаила под протоколом второго допроса от 19 июля разительно отличается от подписи под протоколом первого допроса от 6 июля. Это позволяет сделать предположение о том, что, добиваясь признательных показаний, к нему применялись меры физического воздействия.

В своих письмах семье отец Михаил писал, что он никогда не оставит служение, что шаг, который он сделал, стал его настоящим выбором. 10 октября 1937 года на основании показаний свидетелей и обвиняемых священник Михаил Красноцветов был приговорен к расстрелу.

Расстрелян 12 октября 1937 года в Тюмени. Точных данных о месте захоронения нет, однако документально подтверждено, что массовые захоронения в Тюмени проводились на территории восточной части Текутьевского кладбища (в настоящее время не сохранилось, попав в зону промышленной застройки), а также в западной части старого Затюменского кладбища (в настоящее время район асфальтового завода).

19 февраля 1957 года о. Михаил был реабилитирован Тюменским областным судом по 1937 году репрессий, а 14 сентября 1989 года - прокуратурой Тюменской обл. по 1931 году репрессий.

Матушка Мария Николаевна умерла в 1971 году в Сергиевом Посаде, приняв незадолго до смерти монашеский постриг с именем Мария. Многие из потомков о. Михаила стали священниками. Внук священника - Павел Красноцветов - настоятель Казанского собора в Санкт-Петербурге.

Священник Михаил Красноцветов был причислен к Собору новомучеников и исповедников Церкви Русской решением Священного Синода Русской Православной Церкви от 29 декабря 2021 года.

Использованные материалы



[1]  Синод постановил "Память священномученика Михаила Красноцветова совершать 12 октября / 30 сентября в день его кончины", однако 12 октября приходится на 29 сентября ст. ст.

Редакция текста от: 31.12.2021 13:03:33

"КРАСНОЦВЕТОВ МИХАИЛ ГРИГОРЬЕВИЧ" еще можно поискать:

полнотекстовый поиск в Древе: Яндекс - Google
в других энциклопедиях: Яндекс - Википедия - Mail.ru -
в поисковых системах: Искомое.ru - Яндекс - Google