ДРОЗДОВ АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Статья из энциклопедии "Древо": drevo-info.ru

Алексий Александрович Дроздов (1883 - 1942), протодиакон, священномученик

Память 1 июля, в Соборе Московских святых и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

Родился 5 октября 1883 года в городе Буй Костромской губернии в семье секретаря городского управления Александра Николаевича Дроздова, личного почетного гражданина, работавшего также в Костромской губернской почтовой конторе. Алексей окончил Галичское духовное училище и три курса Костромской духовной семинарии и поступил на должность учителя церковноприход­ской школы в селе Судай Чухломского уезда.

Женился на Надежде Афанасьевне.

22 октября 1904 года был рукоположен во диакона в Ипатьевском монастыре епископом Костромским Виссарионом (Нечаевым) к Ни­кольской церкви села Никольское-Горицких Нерехтского уезда (ныне село Никольское на окраине г. Фурманова Ивановской области).

9 ноября 1906 года был переведен в Богоявлен­ский храм села Красного Костромского уезда.

15 февраля 1910 года переведен в Троицкий храм завода Лысьва Пермской губернии, один из самых многолюдных приходов епархии.

23 марта того же 1910 года был переведен "в видах пользы службы на диаконскую вакансию" к церкви Кунгурского Иоанно-Предтеченского женского монастыря.

12 июля 1914 года переведен в храм Рождества Пресвятой Богородицы в селе Четвертиновка Гайсинского уезда Подольской губернии.

8 октября 1916 года переведен в Михайловский собор в город Ольгополь, настоятелем которого был в то время священник Поликарп Гулевич.

С 1917 года диакон Алексий служил в храмах городов Рузы и Серпухова Московской губернии, а с 1922 года на родине - в го­роде Буй в Костромской губернии.

В 1928 году переведен в Спасский храм в селе Ивантеевка Московской губернии.

В 1930 году определен к церкви Благо­вещения на Бережках в Москве.

С 1933 года служил в соборе Рождества Пресвятой Богородицы в городе Орехово-Зуеве Московской области, где настоятелем был протоиерей Василий Никольский, а вторым священником - Николай Поспелов.

В 1930 году был возведен в сан протодиакона.

Cупруга о. Алексия, Надежда Афанасьевна, была хронически больна пороком сердца, в 1932 году заболела ревматизмом старшая дочь Ангелина, которой исполнилось только девятнадцать лет, через три года слегла окончательно и всю последующую жизнь уже не вставала с постели. В 1936 году заболела эпилепсией младшая дочь Надежда. И пришлось протодиакону Алексию быть для всей семьи и отцом, и нянькой.

17 ноября 1937 года протодиакон Алексий был арестован и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. В качестве свидетелей следователь допросил двух прихожанок собора. Они показали, что знали протодиакона только по служению в храме, но дома у него не бывали; поскольку он вел замкнутый образ жизни, то, естественно, антисоветских проповедей они от него не слышали. Следователь, однако, записал их показания совершенно иначе: будто протодиакон Алексий вел контрреволюционную деятельность и антисоветскую агитацию, и дал подписать протоколы допроса свидетельницам; те по малодушию подписались под лжесвидетельствами.

- Следствие располагает данными о том, – заявил ему после этого следователь, – что вы, будучи враждебно настроенным по отношению к советской власти, среди жителей проводили актив­ную агитацию. Вы это признаете?
- Антисоветской агитации я никогда не проводил, – ответил протодиакон.
- Следствию известно, что вы высказывали террористические взгляды по отношению к руководителям советской власти. Вы это признаете?
- Нет, не признаю.
- Следствию известно, что вы высказывали пораженческие взгляды, провоцируя слухи о войне. Вы это признаете?
- Этого я также не признаю. Я никогда антисоветской агита­ции не проводил.
- Признаете вы себя виновным в предъявленных вам фактах антисоветской контрреволюционной террористической агитации или нет?
- Виновным себя в антисоветской агитации я не признаю.

Через три дня после ареста, 21 ноября 1937 года, тройка НКВД приговорила протодиакона Алексия к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере, и он был отправлен в 1-й лаг­пункт Сусловского отделения Сиблага в Кемеровской области, куда он прибыл 18 декабря.

После того как до заключенных дошло известие об аресте главы НКВД Ежова, многие, надеясь на торжество справедливости, стали писать прошения о пересмотре дел. 14 апреля 1939 года отправил такое прошение в НКВД и протодиакон Алексий; в нем он писал, что при единственном допросе следователь заявил, что будто бы имеются материалы, обличающие протодиакона в антисоветской агитации. Когда он попросил назвать имена людей, оклеветавших его, а также устроить с ними очные ставки, следователь ему в этом отказал.

"Имея на своем иждивении больную семью, - писал протодиакон, - жену с пороком сердца, дочь без движения рук и ног, вторую дочь, страдающую припадками эпилепсии, семью, которая не способна не только работать, но и оби­ходить себя, я не имел времени [общаться] с людьми и вести с ними какие-либо разговоры, так как все свободное от службы время проводил в своей семье, исполняя обязанности прислуги и няньки <...>. Считая обвинение против меня ложным, с одной стороны, и, с другой стороны, считая, что суд надо мной без свидетелей и выслушивания моих оправданий, а также без следствия не есть суд правый и справедливый, прошу Комиссариат Внутренних Дел дать распоряжение о пересмотре моего дела..."

10 марта 1940 года супруга протодиакона, Надежда Афанасьев­на, также направила в НКВД прошение об освобождении мужа. Сотрудники НКВД выяснили, что следователь, ведший дело про­тодиакона Алексия, арестован за фальсификацию нескольких дел, одна из проходивших по делу свидетельниц впоследствии была арестована по обвинению в антисоветской агитации, а другая отрицает все написанное в протоколе допроса. Вызванные следователями дополнительные свидетели показали, что протодиакон Алексий, служа в соборе, антисоветской агитации не вел, а дома они у него не бывали и ни от кого не слышали, чтобы он был антисоветски настроен, – при свалившихся на него бедах это было бы роскошью.

Оказавшись в затруднительном положении, следователь стал вызывать осведомителей из духовенства, чтобы получить дополнительные сведения об отце Алексии. 3 марта 1940 года на прото­диакона было заведено дополнительное, литерное, дело, куда стали складываться полученные от осведомителей характеристики.

Исходя уже из них, 10 апреля 1940 года было принято новое постановление по делу протодиакона:

"Принимая во внимание показания не передопрошенной свидетельницы <...>, а также справки, выданные Московским Патриархатом, в которых Дроз­дов характеризуется как активный церковник, и что мера наказа­ния, вынесенная в отношении Дроздова, не соответствует тяжести содеянного им преступления, <...> руководствуясь приказом НКВД <...> от 11/Х11-1939 года <...>, избранную ему меру наказания <...> снизить до 5 лет ИТЛ".

Лагерная администрация дала отрицательную характеристику на протодиакона:

"Работает на общих работах. Отношение к работе плохое, злостный отказчик, поведение в быту плохое, в культ­массовой работе не участвует, настроение враждебное. Учитывая плохое отношение к труду, как отказчик, как проявивший себя с плохой стороны за время пребывания в лагере - условно-досрочного освобождения не заслуживает.

15 июня 1940 года дело было рассмотрено заново, и решение о снижении срока заключения было отменено:

"Принимая во вни­мание <...> характеристики, в которых Дроздов характеризуется как активный церковник <... > и злостный отказчик от работы и враждебно настроенный эле­мент <...>, руководствуясь приказом НКВД от 23/1У-1940 года, решение тройки <...> оставить в силе".

Протодиакон Алексий Дроздов скончался 14 июля 1942 года в Сусловском от­делении Сиблага и был погребен в безвестной могиле. Его семья не знала об этом, и через год, 10 мая 1943 года, дочери протодиакона подали в НКВД прошение об освобождении отца.

"Просим Вас, многоуважаемый товарищ Народный Комиссар Внутренних Дел, рассмотреть вновь дело нашего отца <...>, осуж­денного <...> диакона церкви <...>, – писали они. – Наше поло­жение, товарищ Нарком, очень тяжелое, то есть положение двух сестер, инвалидок 1-й и 2-й группы. Одна двенадцатый год боль­на хроническим ревматизмом и уже девять годов как лежит без движения на одной спине и не в состоянии себе куска хлеба за­работать ни физически, ни умственно, но еще ей необходим уход постороннего человека <...>. Другая припадочная – эпилепсия, и притом недоразвита умственно.

Мы, две сестры, до февраля сего года жили на руках матери, но мать умерла 7 февраля 1943 года. Мы, беспомощные калеки, оста­лись круглыми сиротами, на произвол судьбы, <...> без родных, которые могли бы о нас заботиться и оказывать материальную по­мощь, и без пенсии, и если пока не умираем, так только еще пока осталось кое-что из тряпок и рухляди после покойной матери.

Но этой рухляди ненадолго хватит, а нам приходится еще кро­ме прожития насущного платить и за уход <...>. Нам, больным, измученным многолетним страданием от наших болезней, не так уж долго придется прожить <...>. И мы просим Вас, дорогой това­рищ Нарком, не знаю Вашей фамилии, прошу мне это извинить, как человека просим, не лишенного сердца, пересмотреть дело нашего отца, старика болезненного, помиловать и вернуть к нам, и дать нам хотя немного в жизни этим утешения и радости – хотя умереть вместе. О, как мы будем Вас благодарить и благословлять (простите мне это слово), но я говорю от чистого сердца <...>.

Почему-то я уверена, что наша просьба о помиловании не останется без последствий, не потерпит отказа в возвращении ка­лекам старика отца, ни в чем преступном не замешанного <...>".

Награды

  • двойной орарь (1929)

Использованные материалы

Редакция текста от: 14.07.2018 20:57:33

"ДРОЗДОВ АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ" еще можно поискать:

полнотекстовый поиск в Древе: Яндекс - Google
в других энциклопедиях: Яндекс - Википедия - Mail.ru -
в поисковых системах: Искомое.ru - Яндекс - Google