ВОЗНЕСЕНСКИЙ МИХАИЛ МАТВЕЕВИЧ

Статья из энциклопедии "Древо": drevo-info.ru

Михаил Матвеевич Вознесенский (1900 - 1938), псаломщик, мученик

Память 19 мая, в Соборе Курских святых, Соборе новомучеников и исповедников Белгородских и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

Родился 14 апреля 1900 года в слободе Фощеватая Корочанского уезда Курской губернии (ныне село Фощеватое Корочанского района Белгородской области) в семье священника Матфея Вознесенского (+ 1919). Михаил Матвеевич был племянником митрополита Литовского Елевферия (Богоявленского).

Учился в Белгородской духовной семинарии, которую не успел окончить из-за происшедшей в 1917 году революции.

Затем служил псаломщиком в храмах Белгородской епархии.

25 февраля 1935 года он был арестован в составе большой группы белгородского духовенства. Проходил по групповому "Делу епископа Антония (Панкеева) и др. Белгород, 1935 г.". На допросе следователь спросил его:

– С кем вы из родственников переписывались?
– Переписку я вел с братом, с сестрой... и с дядей - митрополитом Литовским Елевферием. Последний в своих письмах выражал желание, чтобы я был с ним, но я считал, что это осуществить невозможно, поэтому не пытался ходатайствовать о выезде за границу.
– О чем вы писали митрополиту Елевферию?
– Митрополиту Елевферию я писал о своей тяжелой жизни, где и как живут родственники, о его духовных знакомых и о церковном расколе в России.
– А о чем он вам писал?
– Митрополит Елевферий интересовался, как живет духовенство, интересовался моей жизнью, спрашивал, как живут родственники и описывал, как он сам живет. На все интересующие его вопросы я ему отвечал.

2 июля 1935 года Михаил Матвеевич написал заявление прокурору Курской области по надзору за органами НКВД.

"22 мая сего года, – писал он, – мне было объявлено об окончании следствия по моему делу, и я коротко и бегло был ознакомлен следователем с обвинительным против меня материалом. В то время я уже заболел тяжелой болезнью, продолжавшейся полтора месяца. Основательно же ознакомиться с этим материалом я мог только по выздоровлении и теперь делаю необходимое Вам заявление. Уже не раз было мне предъявлено обвинение. Его я не могу назвать иначе, как голословным, не основанным ни на каких фактических данных следствия. По существу вопроса я должен коснуться двух основных пунктов обвинения: 1) в агитации вообще и групповой в частности и 2) свидетельских против меня показаний. Прежде всего: где неопровержимые (фактические) данные, прямо, документально изобличающие меня в агитации? При всем своем ухищрении и трехмесячных усилиях следователь не мог найти ни одного (в действительности не существующих, а только в болезненном воображении – подозрении обвинения). Полное отсутствие свидетельских показаний в этом отношении красноречиво говорит само за себя в мою пользу. Наоборот, не хвалясь, могу уверенно сказать в свою защиту то, что следователю во время ведения следствия не раз приходилось слышать положительные и лестные обо мне отзывы людей разного рода. Конечно, не в интересах обвинения было помещать их в мое дело – во имя правды с точки зрения справедливости и добра. По ходу следствия (допросов) это было ясно. Если действительно в руках следователя нет никаких данных, уличающих меня в агитации, то за что же я нахожусь под стражею почти пять месяцев? Еще раз категорически, а в то же время искренне заявляю Вам, что совесть моя чиста в этом отношении – я ни в чем не виновен. А между тем во втором предъявленном мне обвинении, по которому я – подчеркиваю это – ни разу не был допрошен, не в первый раз было повторено, так сказать, отвлеченное, не имеющее под собою, по-видимому, никакой почвы обвинение: “Вел систематическую работу пропаганды...” Чего, где, когда, при каких обстоятельствах? – неизвестно. При чтении свидетельских против меня показаний сразу же и невольно бросается в глаза подложность принадлежности их означенным авторам... Ряд навязанных друг на друга обвинений – фраз чудовищных и нелепых по своему содержанию и сущности – обличает в авторе их невменяемого человека, находящегося своим безвольным индивидуумом в полном и безраздельном распоряжении кого-то другого. В мыслях его не видно ни логики, ни тени какого-нибудь творчества, ни даже собственного разума, а единственно чужая воля и определенная цель лица, стоящего за спиною автора. Получается впечатление (в котором я не сомневаюсь как в действительности), что свидетель повторяет чужие слова. Принадлежностью... к церковной ориентации, к которой я не принадлежал, только и можно объяснить их наглую ложь и нелепую клевету против меня. Ввиду этого я вправе просить у Вас очную ставку с обоими свидетелями".

Затем он подробно записал в своем новом заявлении прокурору:

"2 августа сего года я был вызван следователем на допрос для вторичного мне объявления об окончании следствия, а главное, для ознакомления меня с моим делом и не имею ли я желания прибавить какие-нибудь свои замечания к уже имеющимся. Заявлений, весьма для меня важных, было не одно, но следователь не только не дал возможности занести их в протокол, но с криками и нецензурною руганью постарался как можно скорее удалить меня от себя. Обращаясь к Вам, гражданин прокурор, с жалобою на такое незаконное действие следователя, должен заявить и подчеркнуть, что подобное, далеко не корректное ко мне отношение следователя было в продолжение всего следствия надо мною. Велось оно с пристрастием, а главное, под угрозою. “Паразит!” – “Отщепенец!” – “Тебя надо было давно уже расстрелять!” – вот обычные эпитеты и приемы допроса меня, сопровождавшиеся руганью, криками, топаньем ногами и т. п. Будучи первый раз в жизни на следствии, я был буквально терроризирован и, естественно, давал неверные, может быть, показания. Если раньше не жаловался на такое явное беззаконие следователя, то потому, что, не зная правил судебного следствия, считал этот способ – порядком вещей. Теперь я не могу больше молчать и заявляю свой энергичный протест против такого насилия и издевательства, прося Вас дать свое заключение и вывод из моего заявления".

Во время судебного заседания Михаил Матвеевич отверг все обвинения.

11 сентября 1935 года Специальной коллегией Курского областного суда приговорен к пяти годам ИТЛ.

Был этапирован на Средне-Бельский лагпункт Дальлага НКВД Дальневосточного (Хабаровского) края.

В феврале 1938 года в лагере было начато новое следственное дело. Михаил Матвеевич был арестован вместе с архиепископом Курским Онуфрием (Гагалюком), епископом Белгородским Антонием (Панкеевым) и другими священнослужителями. Их обвинили в участии в "контрреволюционной группировке на четвертом участке лагпункта" и "ведении террористически-пораженческой агитации" среди заключенных. Арестованные проходили по групповому "Делу архиепископа Онуфрия (Гагалюка) и др. Благовещенск, 1938г."

В марте 1938 года арестованные святители и духовенство были перевезены из лагеря в благовещенскую тюрьму. 17 марта 1938 года тройка НКВД приговорила их к расстрелу.

Расстрелян 1 июня 1938 года, погребен в безвестной общей могиле.

Причислен к лику святых новомучеников Российских постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использованные материалы

Редакция текста от: 23.04.2017 14:05:41

"ВОЗНЕСЕНСКИЙ МИХАИЛ МАТВЕЕВИЧ" еще можно поискать:

полнотекстовый поиск в Древе: Яндекс - Google
в других энциклопедиях: Яндекс - Википедия - Mail.ru -
в поисковых системах: Искомое.ru - Яндекс - Google